Разбитые мечты - Ева Джеймин

— Итак, мы направляемся домой, — сменила я тему. — В какой дом?

— Наш, — без колебаний прогрохотал Грейсон. — Твой и мой. — Ретт быстро толкнул его локтем, и он, наконец, улыбнулся. — Твой, мой и Ретта.

— Я переехал! — голос Ретта звучал настолько чертовски довольным собой, что я не смогла не улыбнуться, а потом меня накрыли более сильные эмоции. Одна только мысль о том, что я буду с Реттом и Греем вместе, в безопасном месте, выбивала меня из колеи.

— Твой дом самый безопасный, — выдавила я. — Имеет смысл. — Слезы снова жгли глаза при их случайном упоминаниинашего дома.

Ретт просто рассмеялся и снова обнял меня, на этот раз крепче, так что мои ноги ненадолго оторвались от земли.

Именно в этот момент я заметила, что мы наконец-то начинаем привлекать к себе внимание. Парни были тут инкогнито, но я никак не замаскировалась, и, к сожалению, в эти дни, благодаря этому гребаному блогу, моя собственная дурная слава росла.

Грей тоже заметил людей, которые останавливались и пялились. Шепот вокруг нас становился все громче. Обхватив меня рукой за плечи, он быстро повел нас к своему черному тонированному внедорожнику, припаркованному неподалеку. Он усадил меня на переднее пассажирское сиденье, а Ретт забрался на среднее сиденье сзади нас. Грей рванул с места как раз в тот момент, когда появились папарацци.

Их предупредили, но было слишком поздно.

Когда мы ехали несколько минут, лавируя в утренних пробках в центре Неаполя, я должна была задать им вопрос, который не давал мне покоя. — Где Джейс? Он тоже переехал туда?

На несколько секунд повисла напряженная тишина, как будто никто на самом деле не хотел говорить о солисте «Беллероуз».

— На этой неделе у нас небольшой перерыв от Джейса, — сказал Ретт. Я повернулась и увидела, что выражение его лица нейтральное. — В любом случае, он в основном был в больнице с Анджело.

Анджело. Я изо всех сил старалась не думать о своем бывшем лучшем друге, ставшем любовником, ставшим врагом, а затем фальшивым папочкой для ребенка. Он пострадал сильнее всего во время нападения, и в тот единственный раз, когда мне удалось дотащиться до отделения интенсивной терапии, чтобы навестить его, я разразилась душераздирающими рыданиями и воплями.

Не то чтобы это имело значение. Анджело был в коме и даже не подозревал, что я была там. Я просидела у его постели целый час, пока не появился его "лучший друг". А именно — Джейс, и это была наша первая ссора после пожара, произнесенная шепотом, наполненная ненавистью. После этого все пошло под откос, и в итоге меня насильно поместили в психиатрическое отделение.

К черту Джейса.

— По-прежнему никаких новостей об Анджело? — Спросила я, гадая, слышали ли они что-нибудь. Последнее сообщение поступило три дня назад от одной из медсестер, которая была фанаткой «Беллероуз» и старалась поддерживать со мной хорошие отношения, подкладывая мне дополнительные угощения к еде и держа меня в курсе событий об Анджело и остальных.

— Джейс с нами вообще не разговаривает, — резко сказал Грейсон. — Если честно, ему самому, черт возьми, терапия не помешала бы.

— Всем нам нужна терапия, — сказал Ретт со вздохом. — Что ты на самом деле думаешь об этой цыпочке, Билли? Можем ли мы быть уверены, что она не продаст нашу историю прессе?

Это был отличный вопрос. Она мне, конечно, нравилась, но деньги обращают даже самых лучших людей. — Честно говоря, не знаю. Может быть, нам стоит подождать и посмотреть, сольется ли что-нибудь из моей слезливой истории в «Грязную Истину».

Потеря Пенелопы, когда мне было шестнадцать, еще не была общеизвестна, но людям также не составило бы труда раскопать эту информацию. Мое имя было известно. Я обратилась в больницу после пожара и выкидыша. Информация была там, и они могли найти ее с достаточной решимостью и хитроумными взятками. Возможно, мне нужно было рассказать психотерапевту что-то, чего не знал никто другой, и посмотреть, что попадет в новости.

— Если у меня будет возможность, я проверю ее на профессионализм, — сказала я ребятам. — Тогда мы сможем решить, подходит ли она остальным участникам группы.

— Мне не нравится, что ты становишься для этого жертвенным агнцем, — пробормотал Ретт, мрачно нахмурившись в зеркале. — Просто ходи на обычные сеансы. Ты довольно быстро поймешь, какие у нее настоящие намерения. Со временем это всегда становится очевидным.

Если кто и знал, так это эти знаменитые ребята.

Ретт продолжил: — Поезд доверия уже ушел, но, по моим подсчетам, нам давно пора, найти хоть одного лояльного человека, который будет за нашу команду.

Мы с Греем обменялись взглядом, затем мои губы дрогнули в улыбке, когда я повернулась, чтобы посмотреть на Ретта на заднем сиденье. — Сколько метафор ты только что смешал, Зеп? Я думала, ты должен быть автором песен.

Его собственный рот изогнулся в ответной улыбке, настроение мгновенно улучшилось. — Смешанные метафоры — это приправа к жизни, Торн, и их следует использовать обильно. Как масло. Или смазку. — Он подмигнул мне, и мое тело обдало жаром. О да, я определенно скучала по нему.

— Что ж, я рад, что она помогает тебе, маленький ежик, — сказал Грей, протягивая руку, чтобы положить ее мне на ногу. Мне нравилось, когда он дарил мне эти маленькие нежные прикосновения, так противоречащие всему его образу крутого мужчины. Я накрыла его руку своей, не выпуская ее.

Оставшуюся часть пути до дома Грейсона мы втроем снова погрузились в странно комфортное молчание, и по прибытии я тихо отметила несколько новых улучшений в системе безопасности. Не последним из них был забор по периметру с электронными воротами, через которые раньше можно было пройти прямо к парадному крыльцу.

— Как тебе удалось это сделать за неделю до Рождества? — Спросила я, моргая при виде свежей работы.

Грей быстро ухмыльнулся мне. — Я знаю людей.

Ретт усмехнулся. — Он имеет в виду, что платил людям. Любой будет работать в праздничные дни, если ему за это хорошо заплатят.

Мои брови поползли вверх, но Грей просто пожал плечами, припарковывая внедорожник в своем гараже. — У нас для тебя маленький сюрприз, Колючка.

Бабочки запорхали у меня в груди. Сюрприз? Они собирались обмазаться шоколадным соусом и позволить мне слизать его? Вау. Одна неделя без секса — и я превращалась в мужчину, постоянно