Подарок для Медведевых - Ая Кучер

— Значит, надо поговорить с ними…

— Поговорить?

Вмешивается голос сзади. Я оборачиваюсь. Из дома выходит Рустам, в одной футболке, волосы ещё влажные.

— Мы бы сами друг друга не отговорили к тебе лезть, лапуля. Думаешь, с пацанами прокатит?

— Рустам…

— Так не работает. Мы бы не отвалили от тебя. Кто бы не попытался отвадить. Не о чем говорить.

— Поговорить можно, — возражает выходящий Тимур. — Но вряд ли поможет. С этой одержимостью им придётся справляться самим.

Я смотрю на каждого из них. На моих мужей. На моих волков.

И только хмыкаю:

— Бедная девочка.

— Бедная? — ржут мужчины.

Я моргаю. Что? Арман хмыкает, смотрит на меня исподлобья, как хищник, у которого на лезвии ножа терпение:

— Не девчонке сочувствовать надо. Они там разберутся. Тебе за себя переживать надо.

— Чего?

Не успеваю договорить, как меня подхватывают. Без предупреждения. Тимур, конечно.

Этот демон в человеческом облике.

— Ага!

Выдыхает, закидывая меня на плечо, будто я пушинка, а не взрослая женщина, которая рожала тройню.

— Тимур! Ты с ума сошёл?! Поставь!

— Поздно, — мурлычет он. — Мы решили, как проведём вечер. И твоя роль — соглашаться со всем.

Я хрипло смеюсь. Меня охватывает этот безумный, бешеный, тёплый восторг.

Пока они со мной — мне не нужно ничего другого. Мне достаточно вот так — чтобы губы горели, чтобы ладони скользили, чтобы сердце выстукивало в унисон.

Мне достаточно — быть с ними. Быть их. И чтобы они — были моими.

И даже если эта Вера действительно возвращается… Даже если мои сыновья снова потеряют голову…

Это уже другая история.

А моя заканчивается здесь. С руками на сильных плечах. С губами, касающимися моей шеи.

С голосами, звучащими в унисон:

— Мы тебя любим, малышка-лапуля-птичка.

— Я люблю вас.