История террора 1792-1794 гг. Том четвертый - Луи Мортимер-Терно

1° С депешей, написанной из Сент-Мену 30 сентября комиссарами Карра, Силлери, Прьёром, и с письмом Демулье от 1 октября, оба в «Мониторе» № 277;

2° С письмом трёх комиссаров от 2 октября и письмом Демулье от 1 октября вечером, «Монитор» № 278;

3° С письмом Демулье из Вьен-ла-Виль от 2 октября, «Монитор» № 279;

4° С письмом трёх комиссаров из Сент-Мену от 2 октября, «Монитор» № 280;

Диллон — Демулье.

На ферме Милле, 1 октября 1792 года, I года Республики, восемь часов вечера.

Я возвращаюсь, мой дорогой генерал, из моей маленькой вылазки против гессенцев. Прибыв утром в Пассаван, я узнал, что отряд гессенцев прошёл в шесть часов утра через Лавуа и направлялся к Флёри, где вчера заказал продовольствие. Гусары и бригада драгун направились в эти две деревни, чтобы разузнать о силах и позициях врага. Я двинулся со своей пехотой к углу леса Лаббе, перед стекольным заводом Вали. Почти в то же время я узнал, что вражеский отряд занимает деревни Отрекур и Флёри. Я немедленно двинулся вперёд и обнаружил отряд гессенской пехоты примерно в 600 человек и 200 кавалеристов, а также эскадрон эмигрантов, расположенных на высоте между Отрекуром и Флёри; обе деревни заняты мелкими постами стрелков. К сожалению, река Эр, которая только в одном месте имеет брод, оказалась между нами и врагом. Я был вынужден ждать некоторое время мою артиллерию и пехоту и переправить её через мост у Флёри. Как только враг увидел нашу артиллерию, он начал отступление на Рерикур. Генерал Нёйи, находившийся слева от меня в Отрекуре, не стал дожидаться прибытия батальона господина Фегона; он ринулся во главе своих драгун в деревню, встретил там тридцать гессенцев, охранявших мост, опрокинул их; все они были убиты, за исключением двух, которые ранены и взяты в плен, и лейтенанта Линдона, которого я держу здесь пленным и завтра приведу к вам. Кроме того, в Лавуа убиты 7 гессенцев и 1 офицер по имени Галлер.

Генерал Гальбо сам навёл пушку на эмигрантов и сразил одного из них. Если бы не проклятая река и огромный путь, проделанный моей пехотой, я бы окружил гессенский отряд; но было бы неблагоразумно преследовать его дальше Лавуа. Наши гусары и драгуны доходили до одной маленькой лье от Клермона. Я восхищался терпением и рвением войск, проделавших шесть лье по ужасным дорогам. Бесстрашие и стремительность драгун выше всяких похвал. Генерал Нёйи собственноручно убил первого гессенца и даровал жизнь лейтенанту Линдону.

Эта маленькая экспедиция, полагаю, произведёт очень хорошее впечатление; враг увидит, что французы всюду идут им навстречу; я отдал войскам быков, убитых гессенцами.

Если у вас есть новые приказы для меня, мой дорогой генерал, пришлите их немедленно; в противном случае я намерен отправить свои войска обратно в Бьен, с тем чтобы вызвать их снова, если гессенцы появятся, чему я не верю.

Генерал-лейтенант ДИЛЛОН.

5° С письмом Карра от 2 октября, выдержка из которого дана в «Мониторе» № 282.

Силлери — Петиону.

Сент-Мену, 2 октября.

Вы можете судить, мой дорогой друг, по моей переписке с Конвентом, что я нахожусь в совершенной безопасности относительно нашего положения. Демулье ведёт самую прекрасную и самую искусную кампанию, какую когда-либо вела Франция. Вы увидите, каково моё мнение, в кратком изложении, которое я дал в письме, направленном в Конвент с тем же курьером. Этот генерал сумел устоять против общего мнения, и Франция спасена. Она была бы в большой опасности, если бы он не упорствовал в сохранении своей позиции. В самом деле, если бы он бросился на Шалон или Реймс, враги, умирая от голода, не стали бы искать с ним боя, но они завладели бы Барруа, перезимовали бы в наших обильных полях, и там они бы починились и усилились; в следующем году они начали бы новую кампанию, тогда как теперь я бросаю им вызов.

С тех пор как мы здесь, за три дня взято уже более 4 или 5 сотен пленных; все дороги усеяны трупами и мёртвыми лошадьми; одним словом, из Франции не выйдет и 30 000 человек, а их пришло более 80 000. Франция должна воздать великую благодарность генералам, которые так достойно её послужили.

Несмотря на мою подагру, я на лошади с утра до вечера, и чувствую, мой дорогой друг, что когда движим великим интересом, легко забываешь о своих недугах.

Новости этой ночи сообщают, что Диллон атаковал проходы арьергарда врага, который снимается с лагеря у Клермона; он убил у них 30 человек и взял несколько пленных. Всё идёт хорошо, я доволен, и через двадцать дней эти мерзавцы больше не будут на нашей земле. Демулье отправил курьера в Мец, чтобы вызвать осадную артиллерию, мортиры, и вскоре Верден и Лонгви будут осаждены. Прощай, дорогой друг, обнимаю тебя от всего сердца.

СИЛЛЕРИ.

Моё почтение двум добрым гражданкам.

Вестерманн — Петиону.

Из Вьен-ле-Шато, 3 октября 1792 года, шесть часов утра.

Всё продолжает идти хорошо; мы преследуем врага, всё берём пленных, захватываем обозы, почти не теряя людей.

Прилагаются письма подчинённых генералов господину Демулье, где вы увидите наше положение; другое, взятое у задержанного крестьянина и отправленное эмигранту из Гранпре в Верден, где вы также узнаете о плачевном положении вражеских армий; это лучшая переписка. Эти несчастные находятся в Гранпре и, по-видимому, направляются к Лонгви и Вердену. Мы следуем за ними по пятам. Водка, уксус, рис и боеприпасы — и мы прогоним этих врагов нашего благополучия до Вены и Берлина.