История террора 1792-1794 гг. Том четвертый - Луи Мортимер-Терно

Перед нотариусами бывшего бальяжа Витри-ан-Вермандуа, в резиденциях Ретель и Шато-Порсьен, департамент Арденн,

Явились Жан-Батист Телье, слуга у господина Марка-Антуана Бонвье, мэра муниципалитета Вит-сюр-Ретурн, проживающий там, и Жак Пенне, заместитель командира национальной гвардии, проживающий в Биньикуре;

Которые заявили и удостоверили, а именно вышеупомянутый Телье, что, находясь на улице в Виле, он заметил четырёх егерей иностранных армий, верхом, с оружием и багажом, которые спросили его дом мэра указанного Виля, говоря ему, что они патриоты и пришли сдаться и поступить на службу во французские армии; и вышеупомянутые Пенне и Телье засвидетельствовали оба, что указанные егеря передали им своё оружие, чтобы доказать искренность своих заявлений, и убедили их, а также национальную гвардию Аннель, проводить их до Ретеля, где они хотели поступить на службу Франции; что явившиеся действительно сопровождали их в указанный город Ретель с национальной гвардией Аннель; что по прибытии в округ Ретеля с указанными четырьмя егерями они возвратили последним, с согласия Директории, оружие, которое им было доверено; что указанные четыре егеря сказали им, что они только что дезертировали из полка имперских русских егерей, проходивших через Бург; что их звали Бонвиль, Дюселье, Жак Коттье и Девó¹; что они все четверо французы и пришли встать под знамёна Французской республики; о каковых заявлениях вышеупомянутый Бонвье, также присутствующий, просил засвидетельствовать, что мы ему и сделали. Совершено сего дня 3 октября 1792 года, I года Французской республики¹.

Выписка из регистра решений постоянного совета муниципалитета Ретеля от 5 октября 1792 года.

Муниципалитет, извещённый о том, что четверо солдат легиона имперских русских, которые были приведены в округ Ретеля 3-го числа текущего месяца как дезертиры из вражеской армии и из которых трое поступили в тот же день на службу Республики в 10-й драгунский полк, были схвачены ночью Паллуа, командиром батальона, и несколькими добровольцами армии генерала Шазо, который в тот день стоял в Ретеле, отведены ими, по приказу и в присутствии Паллуа, в один из их караульных помещений, где они провели остаток ночи;

Извещённый, что генерал, будучи предупреждён об аресте этих четырёх дезертиров, немедленно приказал бить общий сбор и отдал приказы своему адъютанту препроводить их в тюрьму и уберечь от ярости этих добровольцев; но что его приказы не могли быть исполнены, ибо добровольцы перевели их в жилище генерала, у которого они требовали головы этих четырёх человек; что там находилось довольно большое количество собравшихся добровольцев; что гражданин Шазо, говоривший с твёрдостью от имени закона, не был уважаем, и даже слышались угрозы в его адрес, если ему удастся спасти этих четырёх человек от ярости добровольцев;

Часть муниципалитета, среди затруднений, вызванных у него раздачей мяса и хлеба армии, поскольку не было военного комиссара и его не предупредили о прибытии этой колонны, направилась к месту сборища, которое к тому времени увеличилось за счёт нескольких мужчин, женщин и детей как из города, так и из сельской местности, где она присоединила свои усилия к усилиям генерала, чтобы рассеять его. Она надеялась достичь этого, проинформировав присутствующих добровольцев о подробностях дезертирства этих четырёх человек, которые сдались командиру национальной гвардии одной из деревень близ Ретеля, который, приведя их в этот город, засвидетельствовал факт перед членами округа, и, наконец, призвав этих добровольцев подчиниться последним приказам генерала, требовавшего, чтобы эти четверо были препровождены на военный совет в Мезьер для суда по закону. В ответ были слышны лишь крики ярости: «Наш суд — на конце нашей сабли!» В тот же миг караул был взломан добровольцами; эти четыре несчастных были вырваны из дома, где их держали, протащены по площади перед домом общины и избиты.

Генерал в это время приказал бить сбор; он сам уезжал, потому что мэр только что передал ему известие, которое он получил от муниципалитета Сольс-о-Буа, что враг показался в двух лье от города на дороге,

¹ Эти четыре несчастных были все очень молоды, судя по их документам о зачислении; Дюселье было двадцать один год; Жаку Коттье — двадцать шесть лет; Девó — девятнадцать лет; Бонвиль был немного старше, он некоторое время служил в 6-м егерском полку в качестве ученика хирурга.

¹ Этот документ приведён в Journal des Débats et Décrets, № 29, стр. 540 и 541, заседание 18 октября. В отчёте о том же заседании в «Мониторе» № 293 он лишь проанализирован.

которую ему предстояло пройти, и уже 38-й пехотный полк, входивший в его бригаду, выступил вперёд; это известие было даже зачитано вслух на улице, посреди сборища добровольцев, генералом и гражданином, у которого он стоял, но безрезультатно, и эти неистовые не захотели присоединиться к своему знамени, пока не утолили свою ярость. О чём и о чём мы составили протокол сего 5 октября 1792 года.

Подписано в регистре:

БРЮЛЬ-БРЮЛЕ, МИРУА-ДЕСТУРНЕЛЬ, ЛЕРУА-младший, ПОТЬЕ, КЛЕВИДИ, ДЕКЛЕВ, БИГО, ЖЮСТЕНАР, ДЕМО, прокурор коммуны, и ЛАНДРАЖЕН-младший, мэр¹.

Мы, Николя Нобле, председатель суда округа Ретель, удостоверяем и свидетельствуем, что четыре несчастных дезертира были убиты на площади перед домом общины этого города. Офицер одного из батальонов, прибывших накануне в указанный город, и которым, как я узнал впоследствии, был гражданин Жоли, квартирмейстер батальона Моконсейль, пришёл ко мне около восьми часов утра, в сопровождении гражданина Шантрара, первого гренадера в одной из рот национальной гвардии того же города, чтобы убедить меня немедленно отправиться на площадь перед домом общины с целью судить четырёх невиновных, которых моё присутствие, возможно, спасло бы от угрожавшей им участи; что мой ответ заключался в том, чтобы перечислить ему причины, не позволявшие мне уступить его просьбе, излагая ему, между прочим, что всё, что я мог сделать, это потребовать, чтобы четыре упомянутых лица были взяты под стражу; что, когда вышеупомянутый господин Жоли настоял на моём прибытии, я был готов выйти, когда