Краткая естественная история цивилизации - Марк Бертнесс

запасов ресурсов взаимодействующие виды обоюдно прибегали к умножению своих уловок. Моллюск и охотящийся на него хищник, краб, являются здесь полезными примерами. Герат Вермей сделал впечатляющую карьеру, анализируя эволюционную динамику коэволюционного поединка хищник-жертва, используя в качестве модельной системы архитектуру раковин морских моллюсков, на которых охотятся хищные крабы и рыбы. Вследствие того, что моллюски имеют прочную раковину из карбоната кальция, их естественная история хорошо изучена на базе исследования ископаемых останков. В период европейской колонизации мира XVIII и XIX веков, когда открывались новые биологические виды, раковины представляли интерес для богатых натуралистов и коллекционировались представителями образованной элиты общества. Вермей часто опирался на викторианские коллекции раковин и ископаемые образцы, ныне находящиеся в музеях по всему миру, чтобы реконструировать историю гонки вооружений моллюсков.

История, раскрытая этим исследованием, проста, надежна и генерализуема. Моллюски и охотящиеся на них хищники издавна сосуществовали в мелководных соленых морях. Чтобы не быть съеденным до передачи наследственной информации потомкам, моллюски развивали различные взаимосвязанные усовершенствования, такие как утолщенные стенки, структурно укрепляющие раковину ребра, раковины с шипами и закрывающееся устье раковины. Все это ограничивало способность хищников захватывать и атаковать раковины и добираться до мягких тканей моллюсков. В свою очередь, эволюция отбирала арсенал ответов крабов, надеющихся сокрушить моллюсков. Это более твердые кальцифицированные клешни, мощные мышцы и шипы на клешнях, проламывающие края устья раковин для доступа к мягким тканям моллюсков или для их прочного удержания в местах пролома. В ходе гонки вооружений поступательные изменения защитных приспособлений улиток, отбиравшиеся для противостояния более сильным и вооруженным более мощными клешнями крабам, привели к сегодняшнему архитектурному разнообразию раковин моллюсков и клешней крабов (Рисунок 5.1)[104].

Рисунок 5.1. Коэволюционная гонка вооружений между моллюском и главным хищником, охотящимся на него, – крабом. Моллюски реагируют на разрушение раковин хищниками посредством естественного отбора, утолщая свои раковины и добавляя архитектурные особенности, такие как шипы, ребра и закрывающиеся устья. Крабы через посредство естественного отбора реагируют на эти архитектурные защитные элементы раковин, развивая увеличенные, более специализированные клешни. Оригинальный рисунок на базе общедоступных источников.

В то время как эволюционная гонка вооружений явно привела к архитектурному разнообразию, она также не столь явно (но более последовательно) привела к химической войне. Защитные химические вещества, вырабатывающиеся в основном у прикрепленных растений, грибов и морских беспозвоночных для ограничения повреждений хищниками, будут и по сей день оказывать глубокое, далеко идущее воздействие на всю жизнь на Земле. Люди позаимствовали химическую защиту у других организмов для обороны от угрожавших им хищников и болезней, что в конечном итоге привело к возникновению фармацевтической промышленности. Но люди были также и целями эволюционной химической войны. Это не только разрушающие людей пагубные зависимости, но и галлюцинации, предрасполагающие людей к воображению иных миров и помогающие создавать мифологии. Одна из величайших ироний человечества заключается в том, что органическая химическая война между сидячими организмами и их потребителями была путем как к физической зависимости, так и к вере в религиозные мифологии – двум наиболее значимым факторам, влияющим на человеческую культуру.

Противоборство также способствовало развитию инструментов. Во время Бронзового века, начавшегося около 3000 г. до н. э., люди начали сплавлять медь с оловом и свинцом, создавая металл, более прочный, чем медь. Эти металлы, как породы вулканического происхождения до них, стали предпочтительным материалом для изготовления орудий добычи средств к существованию и для их защиты. В их числе необходимые работникам орудия для обработки полей и сбора урожая, и для хранения запасов продовольствия в неблагоприятную погоду. С появлением бронзы, наряду с более прочными сельскохозяйственными орудиями, проявилось и нечто вроде универсального принципа человечества: технологический скачок используется в оружии[105]. Как и в классическом примере положительной, детерминированной обратной связи между эксплуатацией ресурсов и ростом населения, внедрение бронзы расширило сельскохозяйственные возможности и запасы, что привело к увеличению населения, для которого потребовалось еще больше поставок. И с появлением нового бронзового оружия, намного превосходящего копья и стрелы с каменными наконечниками, усилились конфликты между конкурирующими городами-государствами за доступ к продовольствию и металлургическим ресурсам. Так продолжался поединок между кооперативной торговлей и конкурентным контролем над новейшими ограниченными ресурсами.

За бронзовыми сплавами последовала выплавка чугуна, стартовал Железный век. Хотя самое раннее производство чугуна возникло на Анатолийском полуострове в 1700 г. до н. э., ковка железа не была распространенным явлением вплоть до 1200 г. до н. э. Первоначально самым ограниченным ресурсом была сама технология плавки, постепенно распространявшаяся по торговым путям. Выработка хрупкого чугуна и податливого ковкого железа зависела не только от распределения залежей железных руд, но и от умения использовать чистый древесный уголь в закрытой печи, чтобы в достаточной степени повысить температуру горения, от умения выплавлять, переплавлять железо и сплавлять его с углеродом. Поскольку железо заметно тверже и долговечнее бронзы, города-государства, обладающие технологией выплавки железа, имели преимущество в войнах за ресурсы. Производство железа и Железный век ускорили развитие металлургических технологий как для сельского хозяйства, так и для ведения войны. К XIII веку нашей эры это привело к созданию более прочных мечей и ножей, а также арбалетов, ружей и пушек.

Железо было предпочтительным материалом для изготовления инструментов и оружия на протяжении более 3000 лет. Только в XIX веке высококачественная углеродистая сталь или «тигельная сталь», в ходе изготовления которой требуются чрезвычайно высокие температуры для удаления примесей из железа, стала широко распространенной. (Имеются находки мечей викингов из тигельной стали гораздо более раннего периода, 800–1000 гг. н. э. Это усовершенствованное оружие позволяло викингам сгибать или ломать мечи своих противников. Но как викинги так рано сумели разработать эту технологию, до сих пор не совсем ясно.)[106]

Эта человеческая гонка вооружений являет собой простой пример естествознания старой школы. Конкурирующие потребители и охотящиеся на них хищники в течение сотен миллионов лет интерактивно обновляли свое оружие и средства защиты: разница с людьми заключается просто в большей познавательной способности последних. Во многом подобно тому, как люди для овладения добычей развивали способность к длительному бегу, групповую охоту и мутуалистические партнерские отношения с собаками, они использовали свой увеличивающийся мозг для разработки инструментов и металлургии, способных помогать им в приобретении необходимых ресурсов и в их защите. Эта человеческая гонка вооружений во многих отношениях ничем не отличалась от своей древней эволюционной разновидности, порождающей разрушающие панцири клешни, усложняющиеся защитные приспособления раковин или яды морских слизняков[107].

С этой точки зрения дно океана это полигон для испытаний оружия, насчитывающий сотни миллионов лет, где отражающая нападения хищников твердая броня морских моллюсков из карбоната