Дэвид Маккалоу - Вечная тайна лабиринта
В 1809 году Джон Мелиш, картограф из Филадельфии, посетил первую коммуну «Гармония» — в Пенсильвании — и позже описал лабиринт, который показал ему сам отец Рэпп. То ли отец пребывал в игривом настроении, то ли хотел продемонстрировать картографу, как труден путь к духовной гармонии, но Рэпп тут же бросил своего посетителя на произвол судьбы, стремительно добрался до центра лабиринта и там ожидал его, пока заблудившийся картограф мучительно разыскивал дорогу. «Это очень изящный цветущий сад, — писал он, — с живыми изгородями, посаженными таким образом, чтобы людям непросто было добраться до маленького храма в центре, символизирующего Гармонию». Дальше Мелиш противопоставляет непривлекательный внешний вид здания его прекрасному внутреннему убранству. Роберт Дэйл Оуэн, сын Роберта Оуэна, в своей автобиографии описал почти такой же лабиринт в «Новой Гармонии». Когда его отец купил эту деревню, в ней не было «ни намека на красоту» — за исключением небольшого количества цветов в садах и Лабиринта, который представлял собой сад для отдыха, разбитый недалеко от деревни и сделанный с большим вкусом, и задача его — как говорили моему отцу — заключалась в том, чтобы символизировать ту жизнь, которую избрали для себя члены коммуны. Лабиринт состоял из небольших аллей и садов с многочисленными стенами из высокой живой изгороди и цветущего кустарника, установленных так запутанно, что без помощи Дедала, который мог бы подбросить клубок с подсказкой, бродить здесь можно было часами — да так и не добраться до здания, стоящего в середине. А стоял там храм, сделанный из грубого материала, но весь увитый виноградной лозой… но внутри очень опрятный и самым изящным образом обставленный. С помощью Лабиринта Джордж Рэпп хотел продемонстрировать своим последователям, как много усилий приходится приложить, чтобы достичь состояния покоя и социальной гармонии.
Мелиш описывал внутренний вид храма, такого непривлекательного снаружи, как «спокойный и прекрасный». В 1945 году «Новая Гармония» была описана в книге Маргерит Янг «Ангел в лесу», в которой правда и вымысел часто странным образом перемешиваются. Писательница воссоздает внутреннее убранство храма, отталкиваясь, вероятнее всего, от результатов собственного исторического исследования.
В этом доме хорошо умирать, честное слово. Приятная отделка, на стенах — синие шелковые портьеры, сшитые Розиной (дочерью Джорджа Рэппа). В буфетах — щедрый запас сыра и вина. Скамейка, чтобы отдохнуть. А на полке на стене — золотая книга, написанная мелким и тонким почерком, прочитать которую никому не достает ни остроты зрения, ни терпения. Говорили, будто в ней — указания, как построить четырехугольный город, чья длина была бы такая же, как высота и широта.
Четырехугольный город — как предсказывалось в лютеровском переводе Откровения Иоанна Богослова[37]. Лабиринт был «родителем» еще одного Града Божьего.
А вот как выглядел изнутри Грот в Экономии, мы не знаем. Даже если он не стоял в центре лабиринта, велика вероятность того, что Круглые Дома, или Храмы, во всех трех лабиринтах были одинаковы. За покрытой корой дверью грубой каменной постройки скрывалось то, что казалось кому-то миниатюрой римского храма, с обмазанным глиной куполообразным потолком и деревянной статуей в натуральную величину (или больше), сделанной филадельфийским скульптором Уильямом Рашем и изображающей женщину в античном стиле, с лирой в руках. А на стенах краской были нанесены важные даты истории коммуны.
Позаимствовав из «Откровения» почтение к образам и числам, члены «Гармонии» страстно любили символы и всевозможные знаки. Сад в Экономии назывался Райским. И как утверждает Рэймонд В. Шеферд, историограф Старой Экономии, этот Райский Сад действительно был одним из лучших садов во всем штате: здесь росли три вида золотарника, специально выведенные черные розы, двадцать сортов георгинов и даже несколько апельсиновых и лимонных деревьев. Лабиринты были устроены здесь не только для того, чтобы усложнить дорогу к символическим домам в середине.
Акварельный рисунок 1840-х годов — план садового лабиринта из архивов Экономии, американской коммуны-утопии XIX века
Но вот для чего еще — неясно. Отец Рэпп выслушивал исповеди своих последователей, но не сохранилось никаких свидетельств того, что лабиринт использовался с целью наказания согрешивших. В коммуне были распространены масонские символы.
Возможно, лабиринты были частью какого-нибудь масонского ритуала? Исследователь Лилан Лейшли обнаружил, что коммуна располагала сотней экземпляров «Пути паломника», и высказывает предположение, что аллегорический отчет Джона Беньяна 1678 года о тернистом пути христиан к спасению (полное название — «Путь паломника из этого мира в тот, который однажды настанет») вполне мог выступать в качестве духовного путеводителя по лабиринту поселений «Гармонии».
В архивах Экономии хранятся акварельные рисунки неизвестной времени (приблизительно 1840-х годов) и автора, и на них изображены по меньшей мере три узора лабиринтов. Лейшли и другие предпринимали серьезные попытки связать их происхождение с коммунами Рэппа, но никто так и не знает, как же на самом деле выглядели их лабиринты. Рэймонд Шеферд пишет, что попытки идентифицировать возможные прототипы в Вюртемберге тоже не увенчались успехом. Архивные рисунки очень похожи на те декоративные изображения, которые Томас Хилл и другие садовые дизайнеры-первопроходцы публиковали в своих альбомах образцов. Возможно, узор для лабиринтов в Пенсильвании и Индиане именно там и позаимствовали. В библиотеке коммуны было несколько экземпляров таких альбомов. Декоративные садовые конструкции, сильно напоминающие по-деревенски простой внешний вид Грота в Экономии, встречаются в альбоме по садовому дизайну Чарльза Овера 1758 года (у него подобная конструкция называется «готическим банкетным залом») и в книге «Архитектура гротеска, или Сельские развлечения», опубликованной Уильямом Райтом в 1767-м (здесь похожая садовая постройка именуется «Эрмитаж»). Фредерик Райхерт Рэпп, приемный сын Джорджа и его первый помощник (или, для критиков, прихвостень) исполнял в коммуне роль архитектора и строителя, и, возможно, для постройки своего лабиринта он использовал эскизы других лабиринтов и гротов коммуны «Гармония».
«Гармонисты» испытывали огромное уважение к образованию, причем к образованию взрослых. Они гордились тем, что все члены их коммуны были грамотны. В коммуне имелась библиотека, состоящая из пяти тысяч томов, а также музей искусства и естественной истории, где за небольшую плату посетители могли осмотреть картины, камни и ископаемые экспонаты. И как ясно из названия, музыка — как инструментальная, так и хоровая — была неотъемлемой частью жизни коммуны, а в колокольне даже играл маленький духовой оркестр.
Среди прочих книг в библиотеке Экономии хранилось первое издание «Календаря американского садовника» Бернарда Макмэхона, ирландского садовода, живущего в Филадельфии. Изданный в 1806 году и с тех пор много раз переиздаваемый, «Календарь» стал первым печатным пособием по садоводству в условиях американского климата. На 648 страницах (причем все страницы — текст, никаких иллюстраций) проблемы садоводства рассматривались так тщательно, как и обещает подзаголовок книги: «Подробнейшее описания всех видов работ, обязательных для проведения в огороде, фруктовом саду, винограднике, теплице, саду для отдыха, цветнике, оранжерее, парнике, а также выгоночные парники для каждого месяца в году и подробные практические указания…» Ну и так далее. В разделе «Сад для отдыха», одном из самых коротких во всей книге, описывался лабиринт и давалось представление о том, что думали о лабиринтах в Америке в начале XIX века.
Лабиринт — это особого рода глухая часть сада, изобилующая тропинками и оградами из растений, причем тропинки здесь кружат и петляют в направлении одного общего центра, отыскать который крайне сложно, и все это образует большую территорию для отдыха и служит развлекательным целям.
Обычно ограды формируются из живой изгороди, чаще всего — в два ряда, и ведут то назад, то вперед, замысловато поворачиваясь. Иногда живую изгородь пересекают другие ряды растений и гравиевые дорожки, и главная задача — сделать в лабиринте так много неясных, запутанных поворотов, чтобы человеку требовалось приложить массу усилий, чтобы добраться до центра; чем больше промахов и остановок поджидает его на пути, тем лучше; он не должен иметь возможности перебраться через живую изгородь или прорваться сквозь нее, поэтому в хорошо продуманном лабиринте посетитель почти наверняка должен заблудиться, то есть не иметь возможности отыскать ни центр лабиринта, ни выход из него.