Рудольф Гесс - сподвижник Гитлера - Питер Пэдфилд

Исполняя роль совести партии, он получал письма от людей, подозревавших, что пациентов не лечат, а убивают. Одним из них был заместитель руководителя института в Штеттене Якоб Фридрих Рупп, написавший ему в конце мая. Единственный ответ, который Рупп получил, гласил, что его письмо переправлено в соответствующий отдел организации Гиммлера. "Получив это, — вспоминал после войны Рупп, я понял, что для наших пациентов все пропало, потому что уже до войны я видел злой дух Гитлера и Гиммлера".

Знал Гесс и о жестокостях, творившихся в Польше по отношению к евреям, так как, являясь арбитром между партией и государством, уже с 1939–1940 года получал жалобы от армейского главнокомандующего на востоке, сетовавшего на моральный урон, причиняемый деятельностью СС. Как и в случае с петициями, касавшимися эвтаназии, он переадресовывал их Гиммлеру. Поток жалоб возобновился, когда в августе снова начались убийства, и, судя по дневниковым записям Гальдера, достиг апогея в феврале следующего, 1941 года, когда Гесс потребовал смещения генерала Мита, высказывавшегося против деятельности СС перед своими офицерами.

Все посвященные в Берлине были в курсе жестокостей, творившихся в Польше. В декабре предыдущего года Альбрехт Хаусхофер написал матери письмо, где пытался объяснить смешение чувств и собственное бессилие перед лицом ужасных событий, которые предвидел: "Пример: я сижу за столом с человеком, в задачу которого будет входить транспортировка евреев в еврейское гетто в Люблине, где, согласно программе, они умрут от голода и холода…"

Непостижимо, чтобы Гесс не знал о действиях СС, как невероятно и то, чтобы он не знал о том, что план «Мадагаскар» является грандиозным обманом, как и невозможно утверждать, что он со своей верой в расово-биологическую цель национал-социализма, своим глубоким пониманием потаенных мыслей Гитлера, не подозревал о связи между "окончательным решением" еврейской проблемы с программой «эвтаназии», осуществляемой, главным образом, СС, хотя и под контролем гитлеровской Канцелярии. Кое-кто доказывает, что Гитлер не приказывал и ничего не знал о плане ликвидации евреев, на том основании, что не имеется никаких документальных свидетельств, указывающих на его причастность к программе. Подобное они могли бы сказать — и о Гессе. Однако Гиммлер во многих высоких инстанциях объяснял, что действовал по поручению Гитлера и нес ответственность от лица Гитлера. Можно предположить, что и вокруг Гесса, так называемой "совести партии", тоже старались создать ореол непричастности.

Нельзя угадать, что думал Гесс по поводу «необходимых» злодеяний на пути к осуществлению целей, в которые верил. По словам фон Кросихка, он осознавал, что борьба между добром и злом в развитии национал-социализма воплощалась в фигуре Гитлера. Такого же взгляда придерживался его адъютант Лейтген, считавший, что неизбежная внутренняя борьба и являлась причиной частых приступов болезни Гесса.

Первый раз идея полететь в Великобританию, чтобы заключить мир, посетила Гесса в июне 1940 года, когда близилась к завершению французская кампания, во всяком случае, так он сказал в Англии сэру Джону Саймону несколько недель спустя после прибытия.

Частично это правда. Такой драматический жест, как миротворческий полет в Британию, должен был затрагивать романтические струны нервной души Гесса. Полет Чемберлена в Мюнхен в сентябре 1938 года с целью отвратить войну произвел в Германии такой же сильный эффект, как и в Англии. В сентябре 1940 года Гесс уже будет свободен от обещания, данного Гитлеру, воздержаться от полетов на год. Можно представить, как мечтал он превзойти Геринга и других своих соперников и, минуя дипломатическую болтовню, самому прилететь в Лондон. Должно быть, он представлял, как об этом закричат газетные заголовки всех стран.

В июле, когда Черчилль отверг публичный призыв Гитлера к здравому смыслу, фантастическая идея обрела плоть. Новая стратегия Гитлера заставить Британию пойти на уступки, выведя из игры Россию и лишив Англию надежды на континентальный кулак, обещала войну на два фронта, чего фюрер так отчаянно стремился избежать. Более того, по своим разведывательным данным Гесс знал, что Рузвельт собирался продавать истребители в обмен на военно-морские и военно-воздушные базы для обороны западного полушария и готовился сделать Соединенные Штаты поставщиком оружия для Великобритании и фактически ее союзником в войне. Альбрехт Хаусхофер, эксперт Гесса по англоязычным странам, всегда утверждал, что, в конечном итоге, цели Соединенных Штатов совпадают с целями Великобритании, и США всегда выступают на ее стороне. Новое положение дел на Дальнем Востоке служило тому подтверждением. Японский военный экспансионизм угрожал прервать экспорт олова, каучука и других стратегических материалов, от которых Соединенные Штаты зависели не в меньшей степени, чем Великобритания; все же Британия, занятая европейскими проблемами, была не в состоянии защитить свои интересы в удаленных сырьевых районах, и тут она полностью зависела от Америки. Сделалась реальной угроза глобальной войны, в которой Германии придется столкнуться не только с колоссальными человеческими ресурсами и огромными пространствами Советской России, но и с экономическим и промышленным потенциалом Соединенных Штатов. Понимая всю сложность обстановки, Риббентроп отправил своего главного специалиста по Дальнему Востоку в Японию, чтобы заручиться ее союзничеством на случай вступления в войну Соединенных Штатов.

С другой стороны, разведка докладывала, что Черчилль вовсе не так крепко сидел в седле, как утверждали британские средства массовой информации. Случай с Притцем, а также пробный шар Лоутьена в Вашингтоне свидетельствовали о том, что в военном кабинете Великобритании имелся, по меньшей мере, один диссидент, лорд Галифакс. Можно легко просчитать, что поддержку ему оказывал Чемберлен, которого Черчилль оставил в составе членов военного кабинета.

Они представляли две мощные группировки: интересы консервативной партии и крупного землевладения.

Красноречивые депеши приходили и из других источников. Из Берна 5 августа сообщалось: "Некоторые приближенные к Двору круги, банкиры и коммерсанты были бы счастливы, если бы военного конфликта с Германией удалось избежать". В том же сообщении говорилось, что взгляды эти не распространяются на весь британский народ. Из вывода следовало, что массированная атака с воздуха продемонстрировала бы уязвимость Королевских ВВС и, вероятно, позволила бы людям, готовившим тайные переговоры, выразить свои мысли вслух и снискать широкую поддержку. По мнению Гесса, ситуация во многом походила на ситуацию в Германии, с точки зрения Чемберлена и лорда Галифакса; то есть, в то время как лидера поддерживали широкие слои населения, мощные группировки выжидали удобного момента, чтобы свергнуть его и сесть за стол переговоров.

В начале августа Гесс спросил у Альбрехта Хаусхофера о возможности встречи с такими людьми. 15 августа он вызвал его снова и отдал распоряжение подготовиться к "специальному заданию" и проложить путь в эти круги. Хаусхофер к этому времени