История террора 1792-1794 гг. Том третий - Луи Мортимер-Терно

Все эти сентябрьские люди, все эти прислужники демагогического деспотизма поочерёдно занимались грабежом и убийством. Перед лицом доказательств их гнусности, накопленных в этой книге, кто может упрекнуть нас в том, что мы навсегда лишили их того обаяния, которым их хотели окружить некоторые неловкие панегиристы, в том, что мы схватили их, не побоимся сказать, С РУКОЙ В МЕШКЕ И С НОГАМИ В КРОВИ? Такими отныне представит их мстящая история.

[1] Мировые судьи исполняли в ту пору обязанности, впоследствии возложенные на следственных судей.

[2] Этот Тюрлер лишь незадолго до того поселился в Мо. Он был родом из Парижа и жил там на улице Перрен-Гаслен; ему было всего 22 года. Более чем вероятно, что у него были давние связи с устроителями парижской резни, а быть может, и с начальниками той шайки, которую украшали именем жандармерии и которая была лишь сбродом головорезов, набранных Бог весть как среди дезертиров всех полков.

[3] Этими семью несчастными священниками были:

Дюшен, бывший священник прихода Сен-Никола.

Паскье, священник, бывший капеллан собора.

Давид, бывший священник Виллер-сюр-Морен.

Мюньен, священник, бывший капеллан госпиталя.

Капи, бывший священник Бонтампа.

Эбер, бывший священник Сежи.

Гуден, бывший священник Отфёй.

[4] Это гнусное убийство было отомщено несколько лет спустя. В заметке, посвящённой процессам, возбуждённым в IV году против сентябрьских убийц и которую читатель найдёт в конце этого тома, мы сообщаем о различных фазах, через которые прошло уголовное следствие, мужественно начатое судебными властями департамента Сена-и-Марна против убийц моских заключённых.

Наш рассказ о моской резне основан: 1) на протоколе, составленном 4 сентября самими административными органами города Мо; 2) на протоколе избирательного собрания департамента Сена-и-Марна, также от 4 сентября; 3) на допросах, которым подверглись в январе 1793 г. главные обвиняемые в этих убийствах перед председателем обвинительного жюри при трибунале Мо; 4) на следствии, произведённом в жерминале III года среди всех граждан, которые в сентябре 1792 г. состояли в общественных должностях в городе Мо.

[5] Купле, по прозванию Бокур, родился в Рю, близ Абвиля; за несколько лет до того он приехал в Реймс, чтобы заниматься там народным образованием. Он женился там на бывшей монахине. Этот негодяй исчез после революционной бури; мы не могли узнать, что с ним сталось.

[6] Их звали Ромен и Александр.

[7] Мы держали в руках протокол выборов департамента Марна. Выборщики, под давлением реймсских бунтовщиков и желая как можно скорее от них избавиться, производили без перерыва весь день понедельника 3 сентября и всю ночь с 3-го на 4-е те тринадцать избраний, которые им надлежало совершить. То, что в других департаментах могло быть выполнено с законными формальностями лишь в течение четырёх-пяти дней, было закончено в Реймсе менее чем за двадцать четыре часа — до того выборщикам не терпелось покончить.

Утром 3-го, при первом туре голосования, число присутствующих выборщиков составляет 442. Число это постепенно уменьшается. Друэ избирается седьмым представителем Марны 435 голосами, а Армонвиль восьмым — 430 голосами из 203 голосовавших. После этих двух назначений число голосующих снова поднимается до 336.

Армонвиль три года влачил по Конвенту своё гнусное пьянство. Он сидел рядом с Маратом и голосовал автоматически по знаку «друга народа». Даже среди самых неистовых монтаньяров он был предметом насмешек и презрения.

Друэ был помещён своими друзьями ультрареволюционерами в Комитет общей безопасности, где проявил себя самым неистовым и самым кровожадным из всех. Несколько раз его посылали в Тампльскую башню, и он мог вволю созерцать безмерное несчастье семьи, чью судьбу он некогда держал в своих руках. Отправленный в армию, он попал в плен к австрийцам, которые два года спустя обменяли его вместе с пятью другими конвентскими депутатами на дочь Людовика XVI; позднее он был замешан в деле Бабёфа и в деле Гренельского лагеря. Несмотря на это печальное прошлое, он был назначен супрефектом Сент-Менеу при Консулате и управлял этим округом до Реставрации.

[8] Мы избавляем наших читателей от подробностей смерти этих двух старцев и надругательств над их трупами; подробности эти занесены в официальный протокол, который у нас перед глазами.

[9] Наш рассказ о реймсской резне основан: 1) на официальном и очень подробном протоколе, составленном по поводу этих событий; он датирован 8 сентября 1792 г. и подписан всеми членами генерального совета Коммуны; 2) на отчёте о суде над реймсскими сентябрьскими убийцами, из которых двое были приговорены к смерти 26 термидора III года и казнены 1 фрюктидора следующего. (См. в конце тома заметку, посвящённую наказанию сентябрьских убийц.)

[10] Пешине менее чем через три года сам был убит шуанами в Сегре. (3 термидора III года.)

[11] Для рассказа о шарлевильских событиях мы пользовались: 1) протоколом шарлевильской муниципальности от 4 сентября 1792 г.; 2) письмом этой муниципальности министру внутренних дел от 6 сентября; 3) докладом командира батальона из Ньевра, приложенным к этому докладу; 4) и, наконец, вторым докладом муниципальности от 30 ноября того же года. — См. также «Монитёр» 1792 г., с. 1243.

Национальный конвент по требованию Гаде, Барбару и Керсена предписал 19 октября особым декретом министру внутренних дел доложить о преследованиях, возбуждённых против зачинщиков шарлевильского мятежа; но эти преследования не дали никакого результата. Преступление было совершено лицами, чужими городу, и все они, как говорят, носили мундир федератов батальона департамента Сена-и-Уаза.

[12] См. в «Монитёре» номера от 14 и 19 ноября 1791 г.

Мы нашли письмо от 1 мая 1792 г., в котором несколько депутатов Кальвадоса, с Фоше во главе, доносят на Байё министру внутренних дел. Им был тогда добродетельный Ролан:

«Министру внутренних дел.

1 мая 1792 г.

Г-н Байё, генеральный прокурор-синдик, злоупотребляет гибкостью и деятельностью своего злотворного ума, чтобы вовлекать администраторов в самые незаконные и самые способные возмутить умы меры...

Он доходит до того, что предлагает свою отставку, если не будут остановлены предприятия обществ (друзей конституции Кана), члены которых пользуются прекраснейшим правом граждан. Министра внутренних дел настоятельнейше просят нижеподписавшиеся депутаты Кальвадоса поймать на слове генерального прокурора-синдика и уничтожить самую деятельную причину кальвадосских смут, удалив от администрации г-на Байё.

КЛОД ФОШЕ, ЕПИСКОП КАЛЬВАДОСА, ВАРДОН, ЛОМОН, ДЮБУА-ДЮБЕ, БОННЕ».

[13] См. реестр постановлений генерального совета Коммуны Кана,