По старым русским городам - Юрий Яковлевич Халаминский
Андрей Боголюбский, следуя в этом примеру своего великого отца, стремился к укреплению единой княжеской власти, видя в ней силу, способную укротить злобную рознь феодалов, мешавших объединению русской земли. Как и Юрий Долгорукий, строивший и укреплявший новые города рядом со старыми, Боголюбский не связал свою судьбу с Суздалем, а обосновался во Владимире, обеспечивая себе тем самым относительную независимость от воли боярства. Но если Юрий Долгорукий строил свою политику на обладании Киевом, то Андрей Боголюбский решил создать в северных лесах новую столицу, способную соперничать по красоте и величию с матерью городов русских. Место было выбрано как нельзя более удачно. Здесь сходились водные и сухопутные торговые дороги, местность была великолепна для обороны, и самое главное, город, расположенный на гряде холмов, окруженных поясом близко подступавших лесов и синевой рек, был очень красив и импозантен.
Основывая свою столицу в новом месте и побаиваясь обиды и злобы суздальчан, Боголюбский прибег к помощи привезенной из Киева иконы, якобы остановившейся здесь и не пожелавшей ехать дальше. Веление свыше было свято для богобоязненного князя — новая столица была основана «волей божией», и в то же время алиби князя было обеспечено.
Медленно иду по главной улице Владимира, легко различая основные членения его плана. Остатки валов и крутые откосы глубоких оврагов делят город на три части: среднюю, наиболее древнюю, и пристроенные Андреем Боголюбским высокую западную и низменную — восточную. Если взглянуть на план города, то он выглядит треугольником, протянувшимся на северо-восток. Его длинные стороны защищают Клязьма и река Лыбедь, к которой город спускается неожиданно высокими обрывами. Сейчас трудно поверить, что ручеек, текущий среди огородов по вязкому и замусоренному руслу, был некогда светлой рекой, в которую заходили большие суда. Андрей Боголюбский обвел валами и крепостными стенами западную аристократическую и восточную ремесленную части Владимира. Таким образом, вытянутый треугольник делился поперечными укреплениями на три части: Печерный Мономахов город, Новый город и Ветшаной город, или посад. С запада на восток Владимир прорезала дорога, и там, где она проходила валы, воздвигались башни-ворота: на посаде, в стороне, ведущей к Суздалю и Ростову, — Серебряные, а на возвышенном краю, возле княжеского двора и соборов, — Золотые. Золотые ворота, правда, сильно искаженные пристройками, сохранились до наших дней. Они первые встречают путешественника, приезжающего из Москвы во Владимир. Их древняя часть, прорезанная огромной боевой и одновременно триумфальной аркой, возвышается над круглыми угловыми пристройками. Когда-то валы вплотную подходили к стенам ворот, составляя с ними единое боевое укрепление. По узкой лестнице в стене южного пилона ворот поднимаюсь наверх, на их боевую площадку. В толще стены холодно в самый жаркий день. Сюда почти не доносятся звуки оживленного города. Только наверху начинаю понимать, каким серьезным военным сооружением были ворота. Их боевая площадка находится на уровне современного трехэтажного дома, и пешеходы, идущие у подножья башни, кажутся далеко внизу. Особый ход ведет внутрь арки. Здесь на вмурованных в стену дубовых бревнах настилался помост, с которого было легко защищать мощные створы ворот.
Но Золотые ворота служили не только боевой башней, здесь происходили торжественные события городской жизни: встречали и провожали князя и почетных гостей. В силу этого ворота были украшены: золоченой медью обшиты их дубовые полотнища и, вероятно, остроконечный шатер надвратной церкви. Подъезжавшему издали открывалось величественное зрелище боевых стен города и сиявших белизной и золотом его главных ворот.
Нагорная сторона Владимира спускается к Клязьме широким и глубоким амфитеатром. На его террасах стояли дома и усадьбы бояр и знати. Эта огромная чаша и сейчас пестро топорщится разноцветными крышами домов и цветистыми пятнами садов и огородов. Пожалуй, эта часть города самая живописная и характерная для старого Владимира. На западном выступе гигантского амфитеатра сразу же за Золотыми воротами был княжеский двор, здесь стояли церкви Спаса и Георгия. На восточном, наиболее отчетливом выступе, в черте древнего Печорского города Андрей Боголюбский воздвиг величественный собор Успения Богоматери.
Городской собор, сооруженный мастерами Андрея Боголюбского, был удивительно красив, летописцы сравнивали его с храмом царя Соломона, одним из семи чудес света. В нем красота архитектурных форм сочеталась с изысканностью и пышностью убранства. Стройный одноглавый храм с золоченой главой, венчавший возвышенную часть города, был виден издалека. Его белоснежное тело снаружи украшали резные камни, позолота и фрески, а внутри огромное свободное пространство сияло блеском золота, майолики и росписей. Столбы несли высокие своды, над которыми в двенадцати световых лучах как бы витал обширный купол.
В праздничные дни открывались южные и северные порталы собора, и нескончаемый поток горожан и паломников проходил сквозь него мимо чудотворной иконы Владимирской Богоматери, древней покровительницы города. Из шитых риз драгоценного оклада чуть виднелся молящий темный лик Богоматери чýдного византийского письма и пронзительной синевой голубел краешек плата над ее склоненным челом.
Андрей Боголюбский мечтал сделать Владимир центром земли русской, преемником славы Киева. И он достиг многого из своих честолюбивых замыслов, однако сама Русь еще не созрела для объединения, еще были крепки центробежные силы, погубившие в конце концов даже такого великана, как князь Андрей Боголюбский. Стремясь к большему обособлению от влияния феодальной знати, Боголюбский избрал для княжеской резиденции место, отстоявшее примерно на десять верст от Владимира. Здесь он чувствовал себя независимо, отсюда вершил свою волю.
Боголюбов-город был отлично укрепленным средневековым замком. Стены с гордыми боевыми башнями возвышались на квадратом насыпанных высоких валах. С башен хорошо просматривались полноводные, пригодные для судоходства Клязьма и Нерль. Замок князя контролировал движение по обеим этим важнейшим водным дорогам.
Раскопки и остроумные предположения H. Н. Воронина помогают воссоздать облик княжеской резиденции. За стенами возвышался собор Рождества Богородицы, о котором с восторгом отзывались современники. Он был невелик, но убранством и роскошью не уступал Успенскому владимирскому собору. Пол храма, устланный толстыми листами аравийской меди, казался золотым. Круглые колонны, увенчанные пышными растительными