Культурология читать бесплатно и без регистрации. Cтраница 46

Из чего получилась эта книжка? Из ряда попыток объясниться напрямую и без околичностей.Читатель уловит в ней некое повторяющееся движение: неисправимо кабинетный человек с внутренним усилием отрывает взгляд от книги, чтобы посмотреть прямо в глаза своему современнику и постараться найти самые простые ответы на самые простые вопросы.

В своих эссе мексиканский поэт, лауреат Нобелевской премии 1990 года Октавио Пас размышляет на множество острых и современных тем и ищет ответы на «вечные» вопросы: об одиночестве так называемого цивилизованного человека, об особенностях колониальной эпохи, о нелинейности времени, о современном искусстве — и прежде всего о живописи и поэзии — и о культуре и верованиях ацтеков, о природе поэтического языка, о глубинной несхожести эротики и сексуальности и о сродстве эротики и поэзии, об идеологизированности Достоевского и рассудочности маркиза де Сада — и о многом другом.

В книге эссе петербургского писателя, по образованию философа-эстетика, впервые история России и ее культура XVIII–XX веков переосмыслены как Ренессанс, с теми же основными признаками и чертами, какие присущи эпохе Возрождения в странах Западной Европы, только с выработкой нового гуманизма.Это книга первая (2002), в которой автор выступает с обоснованием нового взгляда в общеэстетическом плане. Статья по ней «Ренессанс в России» опубликована в журнале «Нева» (№ 5, 2003). Более полная разработка ренессансных явлений русского искусства представлена в книге второй «Эпоха Ренессанса в России».

Книга «Коммунистический постскриптум» философа и теоретика искусства Бориса Гройса представляет собой попытку радикальной переориентации современной теории с обсуждения экономических предпосылок политики («власть денег») на дискуссию о политике как языковом доминировании («власть языка»).Согласно автору, революции ХХ века представляли собой переориентацию общества с медиума денег на медиум языка и в этом смысле они продолжают (через культурную память) осуществлять подлинный поворот к языку на уровне общественной практики.

Череп в массовом сознании прочно ассоциируются с чем-то жутким, рождая в душах первобытный страх смерти. Сегодня его символическое значение в основном сводится к употреблению в качестве элемента декоративного украшения или маргинального эпатажа. Между тем глубокое метафизическое содержание символа «мертвой головы» для многих по-прежнему остается загадкой.В этой работе делается попытка разобраться в сакральном значении черепа на примере его использования в мировых религиях и воинских формированиях.Книга рекомендована широкому кругу читателей, интересующихся вопросами истории, культурологи и религиоведения.

Статья из журнала Синий Диван №3, С. 105-127. О взгляде назад: назад, на путь, приведший к триумфальной послевоенной конвергенции искусства и фотографии, начавшейся в 1960-е, но с точки зрения нынешнего момента на закате двадцатого столетия, когда подобный «триумф» необходимо взять в скобки того обстоятельства, что фотографию сегодня можно рассматривать лишь в преломлении неоспоримого факта ее исчезновения.

Эта книга — выходящий посмертно сборник работ петербургского историка и социолога Алексея Маркова (1967–2002). Основная часть книги — впервые публикуемая монография о петроградских студентах 1910-х — первой половины 1920-х годов как об особой общественной группе со своим набором ценностных установок, идеологических и коммуникативных практик. В приложении помещены статьи, посвященные эволюции образования, «политикам тела» и истории сексуальности в России конца XIX — первой трети XX века, а также проблемам современной отечественной гуманитарной науки.Во всех работах А. Маркову были свойственны нетривиальный исследовательский подход и методологически заостренное видение. Поэтому его книга может быть интересной и нужной не только специалистам, но и всем читателям, интересующимся интеллектуальной историей России.

Лев Александрович Тихомиров является одним из выдающихся представителей русской мысли, чье имя многие годы было несправедливо исключено из ее анналов. Интерес к творческому наследию мыслителя в постсоветский период ознаменовался глубокими исследованиями его политических, историко-правовых, экономических и социологических воззрений, в то время как его философско-культурологические взгляды не стали предметом отдельного изучения. Образ Тихомирова-государствоведа прочно вошел в отечественную науку, во многом заслонив образ Тихомирова-философа. Однако наследие мыслителя содержит целостную философско-культурологическую концепцию. Реконструкция философско-культурологических воззрений мыслителя стала целью данной работы, осуществив которую, авторы восполнили пробел в исследовании творческого наследия мыслителя.

За что этот город так не любили коммунисты, лишившие его имени и столичного статуса? Почему Гитлер собирался стереть его с лица земли? Правда ли, что он «построен на костях» и «проклят от рождения»? И сбудется ли давнее пророчество, что «месту сему быть пусту»?Петербург — Петроград — Ленинград — Петербург. Обожае­мый и ненавистный, ошеломляюще красивый и пугающе уродливый, имперский, мистический, сакральный, непостижимый, «колыбель русской свободы» и «родина трех революций», трижды менявший имя, за три века своей истории повидавший и переживший столь­ко, что хватило бы на три тысячелетия...Подлинная история самого европейского, загадочного и фе­номенального города России — в новой книге самого скандаль­ного историка, в очередной раз подтвердившего свою репутацию главного «возмутителя спокойствия».

Китай является родиной одной из самых старых и самых сложных цивилизаций мира. Китайская традиционная культура формировалась тысячелетиями практически в изоляции. Она открылась миру только в конце XX столетия и стала стремительно проникать в культуры других стран и материков. Сегодня вы имеете возможность в краткой форме познакомиться с историей и народными традициями Поднебесной. Вас ждет около шестидесяти очерков о национальных праздниках и обрядах, нравах, культуре и религии, достопримечательностях и кухне…

Французский писатель, журналист и критик Фредерик Бегбедер (р. 1965), хорошо известный российским читателям своими ироничными, провокационными романами, комментирует пятьдесят произведений, названных французами лучшими книгами XX века. Пятьдесят кратких, но емких и остроумных эссе, представляющих субъективную (а как же иначе!) точку зрения автора, познакомят читателя с «программными» произведениями минувшего столетия. Впервые на русском!

После окончания Второй Мировой войны автоматизация промышленности и офисной работы, а также прогресс телекоммуникационных технологий сделали возможным объединение развитых экономик и создание совершенно новых форм торговли. Хотя коэволюционные взаимоотношения между технологией, экономикой и обществом давно уже перестали кого-либо удивлять, последствия революционных изобретений редко когда осознаются сразу.В своем провокационном эссе Джон Перри Барлоу утверждает, что мы сейчас населяем мир, отличающийся от того, в котором большинство из нас были рождены — примерно так же, как мир Ньютона отличался от мира Фомы Аквинского. Мы уже делаем бизнес, основанный на предпосылках, существенно отличных от тех, которыми руководствовались наши деды. Эти предпосылки остаются как правило трудноуловимыми для нас, и совершенно неуловимыми для коммерческих и политических структур, созданных ранее в этом же веке.На самом деле, говорит нам Барлоу, практически все, что мы думаем, будто знаем об экономике, уже неприменимо. Мы будем успешны настолько, насколько сумеем очистить наши головы от прошлого и понять настоящее. Однако, предупреждает он, те люди и организации, которые будут сопротивляться изменениям, рискуют потерпеть поражение.

В книге рассматриваются особенности динамики визуальных искусств в ситуации глобализации культуры. Автор исследует институциональный аспект данного процесса. В рамках исследования в одном проблемном поле рассматриваются такие разнохарактерные явления, как современная музейная деятельность, формы самоорганизации искусства, сферы активности маргинальных художественных практик. Рассматривается роль визуальных искусств в формировании виртуальной реальности и в дизайне.

Книга статей, эссе, виньеток и других опытов в прозе известного филолога и писателя, профессора Университета Южной Калифорнии Александра Жолковского, родившегося в 1937 году в Москве, живущего в Санта-Монике и регулярно бывающего в России, посвящена не строго литературоведческим, а, так сказать, окололитературным темам: о редакторах, критиках, коллегах; о писателях как личностях и культурных феноменах; о русском языке и русской словесности (иногда – на фоне иностранных) как о носителях характерных мифов; о связанных с этим проблемах филологии, в частности: о трудностях перевода, а иногда и о собственно текстах – прозе, стихах, анекдотах, фильмах, – но все в том же свободном ключе и под общим лозунгом «наводки на резкость».

Интерес и несомненная польза этого издания состоит в том, что увлеченный читатель замечательным образом может превратиться в благодарного зрителя. Когда расширив круг своих познаний, углубившись в увлекательный мир чувств, мыслей, сопереживаний, возникнет желание подтвердить или опровергнуть это в живом общении с героями живописных произведений, с шедеврами изобразительного искусства непосредственно в залах музея.

В монографии исследуется феномен «избыточной» литературности как один из основных способов сохранения самоидентичности литературы. Изучение литературоцентричной поэтики прозы русских писателей первой трети XX века Е. Замятина, Б. Зайцева, М. Осоргина, Н. Берберовой открывает семиотический механизм сохранения культуры и конкретизирует понимание исторически изменчивых вариантов саморефлексии русской прозы. Формы литературной саморефлексии, обнаруженные в литературоцентричной поэтике повествования и сюжета в творчестве эстетически разных писателей (метапроза Е. Замятина, М. Осоргина и Н. Берберовой, мифологический сюжет Б. Зайцева, М. Осоргина и Е. Замятина, культуро– и литературоцентричный сюжет в творчестве всех названных авторов), порождают сходство индивидуальных поэтик и позволяют рассматривать литературность как еще один (помимо традиционных – метода, стиля, жанра) закон искусства, основанный на антиэнтропийных принципах организации художественного мира и сохраняющий в литературоцентричных формах самоценность эстетической реальности от деструктивного воздействия социального хаоса.

Истина, написанная на заборе, не перестаёт быть истиной. Для неё необязательна публикация в престижном академическом издании в роскошной обложке и с рецензиями авторитетов. А для настоящих прорывных открытий обычно не существует специалистов для оценки. Поэтому высказываются все, кому не лень, проходя три стадии:1. Полная чушь. Этого не может быть.2. Пожалуй, в этом что-то есть.3.Да кто этого не знал? Банально и не ново.Из текста.