Русский мотор - Виктор Гросов

Я заметил, что он все увереннее распоряжается бумагами, хотя на предложение о работе еще не ответил. Напоминать о нем при остальных было бы неловко. Вместо этого я попросил приятеля проверить адреса покупателей, которым следовало написать до отъезда.

Глухов сообщил, что инструмент после доводки проверен. Задержанную деталь назначили на завтрашнее утро; размеры мастер обещал записать после обработки. Я едва не попросил прислать известие немедленно, потом ограничился просьбой включить результат в ближайшее письмо.

Когда все разошлись, пришлось еще раз пересмотреть бумаги для Нижнего. Я отложил чертежи Сухову, письмо Яковлева, адрес Веры и дорожные деньги. Заводскую ведомость взял по привычке, полистал и вернул на стол Глухова.

Дома Лиза застала меня за сбором саквояжа. Она посмотрела на пачку бумаг, лежавшую рядом с бельем, и спросила, хватит ли места для остальных вещей. Я ответил, что теперь почти всем бумагам назначено определенное дело, а сестра заметила, что это, конечно, должно заметно уменьшить их толщину.

Потом она помогла уложить то, что я собирался помять еще до вокзала. Об Аркадии спросила вскользь, пока складывала рубашку: что он сегодня столько времени провел на заводе. Я рассказал о предложении и добавил, что ответа пока жду.

Лиза некоторое время расправляла манжету. Затем положила рубашку в саквояж и попросила дать ему решить самому. Я сказал, что так и собирался, но сестра все равно посмотрела на меня внимательно, прежде чем уйти.

Утром Аркадий постучал, когда я уже застегивал ремни. Он был одет для выхода, трость держал в руке, а под мышкой нес папку. Первым делом спросил, в котором часу я должен быть у Веры.

Я назвал время. До выезда оставалось достаточно, и приятель присел возле стола, положив папку перед собой.

— Я согласен, Коля. Вчера вечером еще хотел отложить ответ до твоего возвращения, а потом понял, что с этим возвращением очень удобно будет отложить и все остальное.

Он раскрыл бумаги. Сверху лежало письмо Беляеву с предложенными днями приемки, ниже — вопросы заведующим двух площадок. Аркадий попросил проверить только те места, где касался устройства и сроков; остальное собирался закончить сам.

Я просмотрел записи. В одном письме заменил слишком широкое обещание, в другом уточнил, что день установки пока предварительный. Приятель внимательно прочел поправки и убрал листы обратно.

— К Беляеву сегодня сам съезжу, — сказал он. — Раз я начал с его заказа, с него и продолжу. Только адрес для телеграммы оставь разборчиво.

Я переписал нижегородский адрес и передал ему. Аркадий сложил лист, проверил время и поднялся: на заводе ему предстояло сначала узнать у Глухова, какие дни окончательно можно предлагать покупателю.

Мы вышли вместе. Во дворе уже ждал извозчик, которому я велел ехать к Вере, а Аркадий остановился у ворот, выбирая дорогу к заводу. Я окликнул его и спросил, помнит ли он, что сегодня должны закончить задержанную деталь.

— Помню. Спрошу, когда Глухов проверит.

Приятель поправил папку под мышкой и пошел дальше. Я еще несколько мгновений смотрел ему вслед, затем сел в коляску и назвал извозчику адрес лавки.

Когда я добрался до вокзала, Вера уже стояла возле носильщика и объясняла, какой из двух чемоданов следует поставить в вагоне поближе. Увидев меня, она достала из сумочки билеты. Я потянулся за чемоданом, хотя носильщик успел взяться за ручку, и несколько мгновений мы оба держали одну и ту же поклажу, поглядывая друг на друга.

— Николай, оставь человеку его заработок, — сказала Вера. — Лучше скажи, ты обедал?

Я вспомнил чашку остывшего чая в конторе и ответил уклончиво. Вера вынула сверток с пирожками, вручила мне и пошла к вагону, придерживая юбку на ступенях. Я последовал за ней с таким чувством, будто опоздал на полчаса, хотя до отправления оставалось достаточно времени.

Устроившись у окна, я проверил внутренний карман. Письмо Яковлева, адрес Сухова, выписка из заводских расчетов — все было на месте. Договор для Беклемишева остался у Аркадия вместе с двумя подписанными экземплярами перечня принадлежностей. Я еще утром собирался написать на отдельном листке, что отвечать на возможные вопросы покупателя, но Аркадий прочел первые три строки через мое плечо и спросил, следует ли ему также записать, когда предлагать посетителю стул. Я рассердился, затем скомкал лист. Теперь мне хотелось вернуть хотя бы ту половину, где речь шла об Осипове.

За окном провожавшие отходили от вагонов. Вера сняла перчатки, разгладила их на коленях и посмотрела на меня с терпеливым любопытством. Я понял, что все еще держу завернутый пирожок.

— Аркадий знает условия, — сказала она. — Ты вчера при мне их повторял.

— Вчера были одни вопросы. Сегодня могут возникнуть другие.

— Тогда он тебе напишет. Ешь, пока я сама все это не съела.

Я надкусил пирожок. Начинка оказалась с капустой, перца положили щедро, и я с удовольствием доел его прежде, чем поезд вышел со станции. Потом Вера заговорила о нижегородских торговцах, с которыми собиралась встретиться, и стала показывать записи в маленькой тетради. У одного она хотела заказать ленты, у другого — отделку для платьев; особенно ее занимала возможность получать товар небольшими партиями, чтобы остатки месяцами лежали на полках как можно реже.

Я начал было объяснять, почему большая закупка выгоднее, но Вера назвала сумму, которую пришлось бы сразу вынуть из оборота, и перечислила уже оплаченные заказы покупательниц. Я попросил тетрадь. Через несколько минут мы вместе считали на свободном поле страницы, а заводские бумаги так и остались у меня в кармане.

В Нижнем поселились в небольшой гостинице, заняв две комнаты на одном этаже. В моей комнате окно выходило во двор, где с утра гремели ведрами и спорили с извозчиками; Вере досталось окно на улицу. Она предложила поменяться, но я, выглянув вниз, увидел под навесом телегу со снятым колесом и сказал, что вид меня вполне устраивает. Вера покачала головой и ушла разбирать вещи.

На следующий день мы отправились на выставку. У входа я еще пытался идти рядом, однако возле первого же павильона замедлил шаг, разглядывая крепления металлических конструкций. Вера взяла меня под руку и довела до места, где мы условились расстаться до обеда.

— До часа, — напомнила она. — Если встретишь человека, у которого единственный на свете станок, узнай его адрес.

Я рассмеялся и посмотрел на часы. У меня было почти три часа, и я уже успел заметить