Средневековый детектив - Владимир Дмитриевич Романовский

Вызвавший усмехнулся одними глазами и кивнул. Победителю принесли его боевой клинок.

Что-то знакомое было в осанке и походке вызвавшего. Любава приглядывалась, но не могла вспомнить, кто он такой. Кто-то из прошлой жизни. Кто-то, кого она хорошо знала.

Противники встали в позицию. Некоторое время сверды перемещались из стороны в сторону и снизу вверх, не соприкасаясь. Вскоре чемпион сделал пробный выпад и промахнулся, но вызвавший не воспользовался оплошностью. Некоторые в толпе поняли – намеренно. Еще один выпад. Клинки скрестились со звоном, с лязгом, чемпион пошел в решительную атаку, но почему-то в нужный момент вызвавший каждый раз оказывался где-то сбоку, а не перед ним. Чемпион начал злиться и рубить наотмашь, делая одну ошибку за другой, и всякий раз противник только парировал удар, отскакивал в сторону, делал обманное движение. Вскоре большая часть зрителей поняла, что он просто играет с чемпионом, и восторженно загудела. Еще удар, и снова противник сбоку. Еще удар, и противник проходит под локтем чемпиона и оказывается чуть ли не за спиной его. Униженный чемпион сорвал с себя шлем, зычно крякнул, и яростно атаковал противника. Противник парировал удар, увернулся от второго, и, улучив момент, шлепнул чемпиона ладонью по открытому лбу. Толпа зрителей захохотала. Чемпион зарычал и закричал нечленораздельно, и бросился в атаку снова, и на этот раз противник выбил сверд у него из руки, ударил поммелем чемпиона в живот и, когда тот согнулся, ногой опрокинул его на спину и приставил лезвие к горлу побежденного.

Тяжело поднявшись, посрамленный побежденный стащил с шеи амулет и протянул незнакомцу, нижнюю часть лица которого все еще закрывала повязка. Незнакомец принял приз, поклонился побежденному, и зашагал – не к выходу, но к изгороди, к первому ряду. Безошибочно определив Любаву, он зацепил клинком амулетную цепь и протянул ей приз через изгородь – на конце сверда. Любава, растерявшись, переводила взгляд с глаз победителя на амулет, но в конце концов сняла цепочку с острого лезвия. Победитель поклонился ей и подмигнул – как показалось ей, грустно. И тогда она вспомнила, кто это. Она хотела обратиться к нему, задержать, заговорить, но он поднял руку, призывая ее к молчанию, еще раз поклонился, и зашагал – на этот раз к выходу.

***

Вечер был неурочный, Детин должен был придти только завтра, и Любава решила провести время за чтением какого-нибудь фолианта, благо их у нее теперь имелось целых восемь грунок. Служанка и повар ушли – первая спать, второй в город. Поэтому, когда в дверь постучали, открывать пришлось самой Любаве.

Она спустилась вниз, поправляя поневу и волосы.

– Кто там?

– Это я, – раздался за дверью знакомый баритон.

Любава отодвинула засов. Войдя, Рагнвальд подождал, пока она запрет дверь, и только после этого снял с лица повязку.

– Возможно, я не должен был приходить к тебе, – сказал он мрачно. – Возможно за мной следят. Не знаю.

– Ты в немилости? – спросила Любава, кивком приглашая его пройти в гостиную.

– Пожалуй, что так. Но мне необходимо знать, что здесь происходит, и, увидев тебя давеча на состязаниях, я понял, что именно ты можешь мне об этом рассказать без всякой корысти.

– А дом этот ты как нашел?

– А я следил, куда ты шла.

Любаве это не очень понравилось. Но, в конце концов, это ведь Рагнвальд. Ну, следил и следил. Мог бы просто спросить, но, может быть, было не с руки.

– Пить, есть хочешь?

– Нет. Не до того. Где князь? Почему его не было на состязаниях?

– Его нет в Новгороде. Он в Верхних Соснах.

– Что он там делает?

– Живет.

– С молодой женой.

– Да. Неужели ты до сих пор ее не забыл? Не виделись больше года.

– Это не так.

– Между вами ничего не было?

Рагнвальд улыбнулся грустно и молча взглянул на Любаву.

– Было? – спросила она.

Он кивнул и перестал улыбаться.

– Меня давно не было в городе, – сказала она. – Я нынче вдова и содержанка.

– Листья шуршащие! – сказал Рагнвальд. – Это как же? Что случилось с мужем твоим?

В двух словах она поведала ему о своих недавних злоключениях.

– А потом меня приютил хозяин этого дома.

– Приютил? Вот оно что. Вояка какой-нибудь престарелый? До чего ж люди … все-таки … Хм.

– Нет. Купец.

– Купец? Ну, знаешь … Тебе нужно было обратиться ко мне.

– Да, – сказала она. – Вот только ты, когда мы последний раз виделись, не сказал, где ты будешь меня ждать. Чтобы к тебе обратиться можно было.

Рагнвальд присел на ховлебенк, тяжело вздохнул, и сказал, глядя в сторону, —

– Ну, прости. Хочешь, я тебя куда-нибудь увезу прямо сейчас? Только…

– Только?…

Он посмотрел на нее затравлено. Она и сама все понимала прекрасно.

– Все мое состояние, все мои земли к твоим услугам, – сказал он. – И сколько угодно ратников.

– Со мною все в порядке, – заверила его Любава. – Мне нынче весьма привольно живется. Мне никогда раньше так привольно не жилось.

– Ты серьезно?

– Да. Не мучайся ты так. Ты мне ничем не обязан. Что у тебя на душе, Рагнвальд, выкладывай.

Он поерзал, встал, прошелся по комнате, и снова присел на ховлебенк.

– Не могу я больше, вот что. Дай мне слово, что никто не узнает о том, что я тебе сейчас скажу.

– Вот уж мило! – ответила Любава. – Милее не придумаешь. Нет уж.

– Почему?

– Тайны раскрываются иногда так внезапно. Кто-то что-то подслушает где-нибудь, или кто-то кому-то скажет в нетрезвом виде, а виноват всегда тот, с кого взяли слово.

– Но мне нужно тебе сказать!

– Говори просто так, без клятв. У меня нет привычки посвящать посторонних в тайны, которые мне не принадлежат. Но всякое может быть. Вдруг я напьюсь и выболтаю что-то, или схватят меня и начнут пытать, а может кто-то еще, посвященный в твою тайну, откроет ее всей округе, а ты подумаешь на меня.

Рагнвальд еще раз вздохнул. Лицо его осунулось, глубоко посаженные и одновременно выпуклые глаза застыли, глядя в одну точку.

– Хорошо, – сказал он. – Завтра будет все равно в любом случае. То есть, не совсем все равно, но большой важности … Э…

– Да говори уж.

– Ингегерд в Верхних Соснах, не так ли.

– Так.

– Я туда поеду. Ярислиф … Ярослав … предупредил меня, чтобы я не смел показываться ему на глаза.

– Но ты все равно поедешь.

– И постараюсь не показываться ему на глаза. Я попытаюсь выкрасть Ингегерд. Уже почти все готово, все приготовления … э … произведены.

Любава присела напротив.

– Так, – сказала она.

– Завтра я зайду к тебе опять.

– Только не завтра.

– Почему?

– Завтра здесь будет Детин.

– Выпроводить