Первая любовь не ржавеет - Лина Филимонова
И я невольно снова оглядываюсь на Леру. Она такая счастливая…
Надя видит направление моего взгляда и спрашивает:
– Хочешь детей?
Я просто киваю.
– Надо попить из одного стакана или поесть из одной тарелки с беременной. Это одна примета. Вторая – надо подержаться за живот и загадать, чтобы у тебя было так же. Но это, конечно, просто предрассудки…
– Я знаю способ проще… – влезает Сашка.
Но у меня в этот момент внезапно срывает крышу.
Я уже у столика беременной и совершенно незнакомой мне Леры.
Я видела, как ее муж Саша принес ей воды в стакане. И она из него пила.
Так вот, я подхожу и… беру этот стакан.
Шкаф Саша резко вытягивает руку, как бы ограждая свою жену от меня. Но стакан не отбирает.
Так что я спокойно стою у их столика и просто пью.
Лера таращится на меня скорее удивленно, чем испуганно.
– Простите, – говорю я.
А ее Саша уже поднялся и оттесняет меня своим квадратным плечом. Видимо, думает, что я чокнутая. Не исключено…
– Эй! Отойди от нее, – мой Саша каким–то образом оказался рядом.
– Все нормально, – говорю я. – Простите меня пожалуйста…
Я высовываю голову из–за плеча шкафа Саши и встречаюсь взглядом с Лерой.
– Есть такая примета: надо попить из одного стакана с беременной. Чтобы тоже…
Лера улыбается.
– Понимаю!
– Я знаю более действенный и приятный способ, – усмехается ее муж. – Рассказать?
– Саша! – одергивает она.
– Я тоже его знаю, – встревает мой Сашка. – Пойдем.
Он тянет меня за руку.
– Спасибо вам! – говорю я Лере. – И простите меня….
– Да не за что! Удачи вам! Пусть у вас все получится!
Мы у нашего столика. Но Сашка тянет меня к выходу.
– А где Надя?
– Ей позвонили, и она ушла.
– А… надо заплатить… – торможу его я.
– Я заплатил.
Мы выходим из кофейни, Сашка всё ещё держит меня за руку. И очень целенаправленно куда–то ведет.
– Куда мы идем?
– Ко мне. Я тут рядом живу.
– Но… зачем?
– Как зачем? Покажу, как детей делать.
17
17
Александр
– А тебе случайно никуда не надо? – спрашиваю я Надю, как только Марина отходит от стола. – Тебе же кто–то звонил. Никуда не торопишься?
– Вообще, не очень.
– А можно, чтобы очень? – активно намекаю я.
– Ой, не знаю, Петров. Стоит ли делать тебе такой подарок…
– А почему нет?
– Не уверена я в тебе. И Марина не уверена.
– Ну, это пусть она сама решает.
– Пусть.
– Ты ее сбиваешь!
У Нади снова звонит телефон. Она смотрит на экран с непонятным, одновременно радостным и сердитым выражением.
– Зарецкий? – вижу я на экране. – Давай, иди. Я заплачу.
И она убегает.
А я иду разбираться, что там мутит моя отчаянная одноклассница.
* * *
Вот это Маринка жжет! Отбирает стаканы у беременных.
И я тоже жгу. Обещаю ей показать, как детей делать...
Мы как раз подошли к моему дому. Новая высотка, которую впихнули между музеем и центральным городским парком. Прекрасное место. Мне нравится.
– Ты здесь прям живешь? – забрасывает меня вопросами Маринка. – Вернулся в город? Насовсем?
– Вернулся, – киваю я. – Квартиру купил. Обживаюсь потихоньку.
– Ясно…
Она тормозит у подъезда.
– Ну что ты? – притягиваю ее к себе.
– Я не пойду к тебе.
– Почему?
Наклоняюсь так близко, что мои губы почти касаются ее.
– Ты… Я… Я не готова! – лепечет она, упираясь ладошкой в мою грудь и пытаясь отодвинуться.
А у самой декольте вздымается, и губы так призывно приоткрыты, а глаза вообще… пьяные. Как и у меня.
– К чему? – спрашиваю.
– К тому, что ты предложил.
Это она про детей делать? Так это была вроде как шутка. С очень большой долей правды…
– Марин, я вообще не скрываю, что капец как хочу тебя. Но я же не маньяк.
– Уверен?
– Приковывать наручниками к батарее точно не буду. Насиловать тоже. Разочарована?
– Пф–ф–ф-ф!
– У меня ремонт делали те самые мастера, которых к тебе отправил. Нормальные ребята.
Ну да. Нам же нужна уважительная причина…
– Хочешь посмотреть? – завершаю мысль я.
– Хочу… – выдыхает она.
Прямо мне в губы.
А у меня уже и так стояк. Давно. Всегда. Когда она рядом. А тут это ее “хочу”...
Тяну ее в подъезд. В пещёру!
Она всё ещё упирается.
– Ты меня боишься, что ли?
– Вот ещё! – бурчит она.
И мы входим.
Маринка совсем не изменилась! Ее и раньше было легко развести на слабо. Только скажи, что она чего–то боится, или не сможет, или…
Капец, как она пахнет! Ярко, сладко, головокружительно… У нее духи с феромонами или что? Нет. Она сама – самый сильный феромон и афродизиак.
Это ее декольте… Эти обтягивающие джинсы… Длинная свободная рубашка, накинутая сверху, мешает созерцать всю красоту.
Но трогать–то не мешает.
Пропускаю ее в лифт, положив руку на талию. Не убираю, когда мы входим. И моя ладонь сама сползает все ниже, по мере того, как лифт едет вверх…
А Марина смотрит мне в глаза и улыбается. Прикусывает губу. Играет с пуговицей на рубашке…
Это намек?
Как только входим, я прижимаю ее к стеночке в прихожей.
– Саша! – возмущенно отталкивает.
Как будто это не она только что стреляла глазками и завлекательно кусала губы!
– Где у тебя кухня? – спрашивает деловым тоном.
– Что? – торможу я.
Башка пульсирует. Мозг пульсирует. Я весь – пульсирующий стояк… Кухня… зачем она нужна вообще?
А Марина идет на кухню и трогает пальчиком стены.
– Красивый цвет. Но я хочу другой. Такой, знаешь, нежный, персиковый…
– Ты сама как сочный персик…
Что я несу?
Не знаю. Но мои руки на ее попе, а мои губы почти в ее декольте.
В заднем кармане джинсов звонит телефон. Плевать.
– Саша!
– Сейчас…
Телефон в кармане снова разрывается. Достаю. Мля… Мой заказчик. Не ответить нельзя.
– Марин, извини...
Общаюсь по рабочим вопросам. Сначала страшно туплю, потом все же включаюсь.
Марина тем временем бродит по квартире, трогает стены, разглядывает потолки, изучает плитку