Знаменосец забытого бога 3 - Юрий Ра

Август уже дал понять, что он последний летний месяц, когда Павел Чирков защитил докторскую диссертацию. По его словам, защита проходила в приподнятой дружеской атмосфере, даже оппоненты скалились в улыбках сквозь зубы, подкидывая совершенно несерьёзные согласованные вопросы к защищающемуся соискателю докторской степени. Над ним витал призрак государственной премии, уже согласованной и утвержденной в самых верхах, твёрдо обещанной на сентябрь, когда приедет кто-то большой и обличённый властью. Валить этого везучего гада, на которого последние годы сыпятся плюшки как из Рога Изобилия, было категорически нельзя.

На защите все уважаемые люди тетёшкали в руках Паркеровские авторучки, некоторые, не вынимая их из красивых фирменных коробочек. Как первоклассники, честное слово! Практически оптовая партия этих канцтоваров была чуть не вся скуплена на корню Чирковым-младшим у фарцовщика Валеры на семейные деньги по отцову указанию. Ручки были шариковые, так что брешь в семейном бюджете образовалась небольшая, её быстро заделали. Выпендрёж добавил ненависти к Чиркову со стороны коллег, но от маленького презента, сущей безделицы в честь защиты диссертации никто не отказался. «Паркер» — это бренд, это стиль, это завуалированная взятка, в конце концов. И весьма располагает к тому, чтоб его передарить.

Как смеялся отец, долгожданной премии хватит на банкет по поводу премии, а обмывать защиту придётся из своих. Мама была готова к таким тратам, тем более что дома деньги имелись, а статус дороже бабла. Это не она сказала, такую формулу предложил их сын. В самом деле, не в институтской же столовой праздновать получение такой степени, как доктор наук. Ресторан «Прага» подходил для этого идеально, но был занят, «Арагви» слыл совсем пропащим местом в плане контингента и доступности. Так что родители по совету друзей выбрали довольно скромное место, если иметь в виду повод для проставы.

Тимура его мнение не спрашивали, а то бы он сказал. Сказал, что ему абсолютно всё равно, раз ему там не место. То есть, как про перспективные разработки рассказывать отцу, так сын взрослый, а как на банкете зависать и смотреть на пьяные рожи гостей, на батю, рвущего баян и рубаху на груди… В самом деле, чего он там забыл? Сначала скука и политесы, когда нельзя обидеть важных людей, а потом разудалая пьянка с хватанием за грудки и груди.

Подумаешь, в «Метрополь» они намылились! Эка невидаль, де его сто раз показывали во всяких фильмах, так что представление Василий имел, а значит и Тимур тоже. Если верить отцу, то организовать там банкет они не смогли бы никак и не под каким соусом, если бы не подключился кто-то из руководства института. И нет, Чирковы откупили не весь зал на хрен знает сколько посадочных мест. Им организовали отдельный большой стол где-то за фонтаном. Офигеть, у них там еще и фонтан в зале имеется. И какие-то майолики Врубелевские…

А всё равно неинтересно, сказал сам себе Тимур и перестал переживать окончательно. У него были свои причины волноваться и суетиться. Во-первых, школа на носу. Ха-ха, волнения по поводу школы, автор не выдумывай! Ну хорошо, за школу он не переживал, переживал по поводу водительского удостоверения.

Очень хотелось получить эту заветную красную книжечку, дающую человеку особые права. Тимур изучил права своего отца, он знал точно, что кроме фамилии, имени и отчества там записывается только год и место рождения без места прописки и других каких-то данных. Удостоверение в определенных случаях вполне могло заменить паспорт, а с учётом «левого» года рождения еще и доказать, что его владелец совершеннолетний.

Валера уже взял деньги и бумажку с хотелками клиента, в смысле с его ФИО и пожеланиями, чтобы заветный штампик «разрешено» стоял напротив категорий А, В и С. Зачем ему право управления мотоциклом, он не знал, но пускай будет. И в графе «год рождения» всё ж таки указал 1962-й год, пусть ему будет на год больше. Почему? Чтоб меньше возникало вопросов у тех, кто маракует на тему прав. Версия о том, что у парня в восемнадцать лет уже успели забрать права по суду, выглядит сильно слабо.

Неожиданно в один из августовских дней позвонил Сашка Гельфенбейн. Оказывается, они всё еще одноклассники, оказывается, все нормальные люди уже знают, с кем они будут учиться в девятом классе. Тимур этот нюанс совершенно упустил, он по неведомой для себя причине вообще не вспоминал про необходимость коммуникации с одноклассниками. Он за это лето стал сильно «никому-никабельным», уйдя куда-то в себя.

— Прикинь, нашей классухой теперь будет математичка! Аллу и Ванну убрали! — Звенело в трубке.

— Это которая математичка?

— Анна Васильевна, мировая бабка!

— Мировая в каком плане?

— Не докапывается, не парит мозг. Короче, сам увидишь. Я чего звоню-то: есть мнение, — Сашка явно пародировал кого-то пожилого и с густыми бровями, — есть мнение, что нам нужно собраться перед школой.

— Тридцать первого числа же и так собираемся, никто не отменял.

— Ты не понял, чувак! Раньше и чисто между собой. Шуркина квартира снова гуляет без родаков, а значит, что? Что мы тоже гуляем!

— Отстой.

— Чего? Какой отстой?

— Отстойная идея. На дому мы осенью и зимой еще не раз зависнем, пока лето не кончилось, надо встречаться под голубыми небесами…

— Великолепными коврами! — Продолжил фразу Гельфенбейн. — Круто задвигаешь, жжёшь глаголом! Вот же ж можешь. Мысль здравая, надо думать. Жди.

— Чего ждать? — Не понял Тимур.

— Чирик, жди согласованное мнение большинства, это надо обкашлять.

— Ладно, как решите по дате и регламенту, звони. Я в деле, если ничего не случится. А то вдруг у меня на это время тренировка приходится.

— Тренировка важнее школьных друзей?

— Типа того.

— А чего такой невесёлый?

— Да ну. Так. — Тимур и сам не заметил, что он как бы в печали.

— Колись, чего за печаль. — Забавно, что Сашка использовал то же слово, что всплыло у Тимура.

— Родители в «Метрополь» не взяли. Без меня весь праздник жизни прошёл.

— «Метрополь» это да, это круто. А что за повод был?

— Батяня докторскую защищал.

— Колбасу? — Пошутил одноклассник, прекрасно понимая, о чём речь.

— Ага. От жирных котов из диссертационной