Новый Призванный Герой 2.2 18+ - Вадим Фарг

— Начали! Дайте мне радость! Дайте веселье! — скомандовал я, предвкушая хоть что-то позитивное.

Микониды дружно качнули шляпками и выпустили в воздух облако переливающейся пыльцы. И в следующую секунду… поляна утонула в слезах. Гронда, выскочившая из разнесённой хижины с топором наперевес, вдруг остановилась, посмотрела на сломанный ноготь и разрыдалась, как маленькая девочка, у которой отняли конфету. Коренастая Брунгильда, до этого пытавшаяся починить реквизит, обняла молоток и затянула душераздирающую балладу о тяжёлой дворфийской доле и некачественной руде. Даже невозмутимая эльфийка Лиандра, наблюдавшая за всем этим с ледяным презрением, вдруг прижала руки к груди и начала трагическим шёпотом декламировать стихи о бренности бытия и увядающих листьях.

— Не те споры! — в панике замахал я руками на гриболюдей, — Это споры вселенской скорби! Мне нужны споры безудержного веселья! Другой мешочек, другой! У вас их что, два вида: «Счастье» и «Экзистенциальный кризис»⁈

Пока вся моя «труппа» умывалась слезами, а я пытался на пальцах объяснить грибам разницу между трагедией и комедией, ко мне подкрались две проблемы. Вернее, две рогатые, краснокожие и очень фигуристые проблемы. Замира и Тиали, мои вчерашние «кошечки», были назначены на роль танцовщиц.

— Господин режиссёр, — промурлыкала Замира, изящно поправляя свой короткий топ, который, казалось, с каждой минутой становился всё короче, — мы не совсем поняли движение. Не могли бы вы показать ещё раз?

Я глубоко вздохнул, считая до десяти. Мы репетировали самый простой танец, который только можно придумать: шаг вправо, шаг влево, поворот. Но для этих двух он почему-то оказывался сложнее высшей математики.

— Хорошо, смотрите ещё раз, — я встал между ними, стараясь держать дистанцию, — Шаг вправо…

— Ой! — пискнула Тиали и, «споткнувшись» на абсолютно ровном месте, со всей своей пышной грацией рухнула мне на грудь.

— Шаг влево…

— Ай! — вторила ей Замира, «потеряв равновесие» и крепко обхватив меня сзади, прижавшись так, что я мог изучить все изгибы её тела.

И так по кругу. Каждое моё движение заканчивалось тем, что я оказывался в плотном кольце из двух горячих, упругих тел. Они постоянно «случайно» падали, «нечаянно» прижимались и томно дышали мне в шею. Я, конечно, не был монахом, и часть моего мозга, отвечающая за базовые инстинкты, была в полном восторге. Но другая, профессиональная часть, отчаянно вопила, что работа стоит. Пришлось применить тяжёлую артиллерию.

— Девочки, собрались! — я легонько рыкнул, используя отголосок своего нового умения. Они на секунду замерли, их глаза округлились, и в них снова промелькнуло то самое щенячье обожание, — Танцуем. Без падений. Пожалуйста.

Какое-то время это работало. Минут пять. Но потом всё начиналось сначала.

— А теперь — гвоздь нашей программы! — объявила Саалани, выходя в центр поляны. В руках у неё был длинный, тонкий хлыст, — Укрощение дикого зверя!

Она смерила меня долгим, изучающим взглядом, и я понял, что сейчас начнётся самое интересное.

— В роли дикого, непредсказуемого и очень опасного зверя из другого мира… — она сделала паузу, и её губы изогнулись в хищной улыбке, — Выступает наш режиссёр.

Ну, конечно. Кто бы сомневался.

— На колени, зверь! — она с оглушительным щелчком взмахнула хлыстом.

Вся труппа, уже оправившаяся от приступа меланхолии, замерла в ожидании. Это была очередная проверка. Она снова пыталась продавить меня, показать, кто здесь главный. Но на этот раз — на глазах у всех. Отступить я не мог. Но и подчиняться не собирался.

Я медленно, с самой наглой ухмылкой, на которую был способен, подошёл к ней.

— Госпожа укротительница, — сказал я достаточно громко, чтобы все слышали, — я, конечно, с радостью встану на колени. Но, боюсь, это немного не тот жанр. У нас тут всё-таки семейное представление, а не то, что вы, видимо, практикуете в свободное от работы время. А если и практикуете, то это уже совсем другие деньги.

По толпе пронёсся сдавленный смешок. Саалани на мгновение застыла, а её золотые глаза сверкнули. Она не ожидала такого ответа. Я не полез в драку, не стал рычать. Я просто перевёл её силовой приём в плоскость пошловатой шутки, выставив её при этом зачинщицей. Шах и мат, птичка.

Она несколько секунд сверлила меня взглядом, а потом… рассмеялась. Громко, от души, запрокинув голову.

— А ты не так прост, чужак, — сказала она, опуская хлыст, — Хорошо. Будешь не зверем. Будешь моим ассистентом. Подавать обручи. Горящие.

Несмотря на весь этот балаган, к вечеру что-то начало получаться. Крек научился не швырять, а хотя бы перекатывать брёвна. Глибы, пусть и не строили пирамиду, но научились синхронно растекаться в забавные фигуры. Микониды, наконец, нашли нужный мешочек со спорами, и теперь Гронда не рыдала, а хохотала, пытаясь поймать воображаемую бабочку.

Мы решили провести генеральную репетицию финального номера. Музыка, танцы, Крек ворочает камни, Глибы хлюпают, Микониды создают радужное облако, а в центре — мы с Саалани. Она грациозно двигалась с хлыстом, а я, уворачиваясь, с невозмутимым видом подавал ей обручи. Это всё ещё было похоже на хаос. Но теперь это был управляемый, срежиссированный хаос. Это было похоже на настоящее цирковое представление.

Когда всё закончилось, я без сил рухнул на траву. Моя разношёрстная армия, уставшая, но довольная, шумела и смеялась. Я посмотрел на них, на всё это безумное сборище, и подумал:

«Либо это сработает, и мы войдём в историю как самые гениальные диверсанты. Либо нас всех убьют самым унизительным способом, какой только можно вообразить».

Высоко-высоко, прямо над ущельем, где Амратокс построил свой уродливый завод, в небе висел дирижабль. Он был похож на огромную, ленивую рыбу, которая застряла в воздухе и не знала, куда ей плыть дальше. На его капитанском мостике было тихо и тоскливо. Настроение у всех было паршивое.

— Всё это бесполезно, — сказал Залгордос, и его голос прозвучал глухо и устало. Он наконец опустил подзорную трубу, которой уже битый час сверлил взглядом землю. Его обычно гордое лицо аристократа осунулось, а в глазах застыла серая, беспросветная тоска, — Их магические щиты крепкие, как горы. Мы для них — просто назойливая муха, которая жужжит над ухом.

Эйна ничего не ответила. Она просто стояла, мёртвой хваткой вцепившись в холодный металлический поручень, и смотрела вниз. Там, внизу, распластался завод — серое, уродливое пятно на теле земли. Её красивые доспехи, которые в бою горели алыми рунами, сейчас казались просто куском тёмного металла. Они висели здесь уже несколько часов, и единственное, что они могли сделать — это сбрасывать вниз дурацкие листовки. На них были написаны громкие слова с требованием сдаться и угрозами, которые сейчас казались просто смешными.