Рысюхин, графом быть - не в 21 играть. - Котус

— Сколько времени займут работы по оконтуриванию месторождения и определению перспективных мест начала добычи камня?

— От трёх недель. При условии, что ваша, Юрий Викентьевич, гвардия, особенно её сапёрное подразделение, поможет перебраться на новое место. И временный мостик, который мы бросили через Самоцветную в узком месте, расширить и укрепить настолько, чтобы туда могли пройти хотя бы грузовики с жилыми домиками, а лучше бы и трактор тоже.

— От трёх недель — это нижняя граница. А верхняя?

— Мммм… Не могу сказать. Мне сначала самому нужно посмотреть своим глазом, потоптать своим ногом… Кхм, простите, жаргон наш. Короче говоря, верхнюю границу срока смогу назвать где-то через неделю после начала работ на новом месте.

— Понятно. Насчёт укрепления моста — насколько я помню, сапёры ещё месяц назад получили приказ осмотреть переправу и проработать проект её укрепления. Завтра утром поеду домой, там сразу затребую результаты их работы. Если удастся своими силами построить мост, не нанимая подрядчиков, я буду только рад. Кстати, на строительстве можно будет использовать камень отсюда?

— Да, конечно!

— А как же пресловутая гигроскопичность известняка и его склонность к саморазрушению в сырости?

— Сильно преувеличены. Иначе все затопленные известняковые пещеры уже давно бы рухнули. Нет, не хочу сказать, что ничего такого нет: отсыревший блок известняка можно отвёрткой расковырять. Но есть и замки, и мосты, которые стоят и работают уже не одну сотню лет. Причём некоторые мосты будут побольше того, что у вас построен. Если же поставить две береговые опоры, которые только в паводок будут уходить под воду, то тем более. Нет, при интенсивном движении тяжёлых грузовиков с мрамором стоит проводить периодические осмотры и, возможно, профилактические осмотры каждые несколько лет.

— «Каждые несколько» это каждый год или каждые десять? Если ремонт будет требоваться каждые два-три года, да ещё с закрытием движения, то дешевле будет один раз потратиться на доставку сюда цемента, арматуры и бетонного завода.

— Детальный осмотр — каждые десять-пятнадцать лет, профилактический осмотр на предмет повреждений можно и каждый год проводить, например, после паводка — убедиться, что льдом ничего не своротило, или принесённым водой камнем. Много времени на это не нужно.

Утром я и мои сопровождающие уехали из лагеря геологов. Взяли с собой под всё тем же лозунгом «на всякий случай» один суточный рацион, прочие оставили троим бойцам гвардии, которые представляли собой охрану партии. За руль, уступив приличиям, усадил одного из гвардейцев. Сейчас никакой спешки не было, так что и повода у меня самому вести автомобиль тоже не нашлось.

В дороге делать было нечего, кроме как думать, вот я и гонял по кругу в основном одни и те же мысли, касающиеся будущих каменоломен и их освоения. Сейчас же к ним добавилась пещера. Конечно, раздразнил меня Куропатин рассказом про похожую достопримечательность за океаном изрядно. Но вопросов и сложностей добавлялось ой, как немало! В результате откуда-то вылезла совсем неожиданная мысль: не выделить ли всё это, мраморный и известняковый карьер, а заодно пещеру, в отдельное владение? Например, для Сонечки, если она не захочет в другой род уходить, а, наоборот, найдёт себе жениха, готового стать Рысюхиным. Или для кого-то другого из детей, даже между существующими делить наследство ещё слишком рано, а ведь могут появиться и ещё…

На своей Изнанке я имею полное право устанавливать границы владений, хоть даже и титулы под это дело учредить. Правда, такой титул будет иметь вес только на моей изнанке, то есть, окажется изрядно опереточным. А вот не совсем опереточный, но подвисший в воздухе и не используемый — это титул норвежского ярла, который появился из на половину шуточной переписки двух монархов. Поскольку в Скандинавском союзе нет такого, как в нашей Империи, обычая именных, наградных титулов, то этот тоже можно и нужно считать наследственным. Вот только передать его по наследству не получится без, скажем так, материального воплощения. То есть, нужны хоть какие-то владения, причём желательно — в самой Норвегии.

Я, если честно, даже присмотрел себе один островок, чтобы полнее соответствовать историческим традициям. Причём островок бросовый, торчащий из моря скальный щит неправильной формы размером примерно пятьсот на триста метров. Но имеющий, тем не менее, собственное название — Хейя. Располагается он вблизи от шведско-норвежской границы, в пяти километрах от ближайшего чуть более крупного островка и примерно в девяти с половиной — десяти километрах от континентального берега Норвегии. Рядом с ним ещё несколько безымянных островков или даже отдельных скал, часть из которых во время прилива полностью скрывается под водой, два самых больших островка имеют длину около девяноста и ширину чуть больше двадцати метров, если мерить в отлив. Этот отдельно торчащий в море кусок камня по большому счёту никому не нужен, но удастся ли его купить⁈

А всему виной прецедент, случившийся полторы сотни назад. История обросла кучей апокрифов и баек, но мне удалось, как я думаю, оборвав листья домыслов добраться до кочерыжки фактов. Некий дворянин, которого легенды обзывают то купцом, то вообще мещанином, в Империи очень хотел получить титул. Но не имел ни заслуг, ни достаточных владений, хоть с деньгами у него всё было более чем в порядке, предки постарались. Особенно хорошо на благосостоянии сказалась разработка золотой россыпи на одной Изнанке. И тогда сей дворянин решил идти по пути признания титула иноземного. Для начала господин Шпорников[1], Остап Вениаминович, отправился в Испанию. Это королевство пребывало в перманентном кризисе, который если не начался, то усугубился после не слишком удачной попытки захвата земель на Красном континенте. На самом деле там два континента, северный и южный, соединённые перемычкой, но как-то прижилось сборное название. Испанцы успешно захватили почти все острова вдоль восточного побережья, высадились на северном континенте, где бегали в буквальном смысле слова голозадые дикари, пребывавшие на родо-племенном уровне. Их раздробленность и внутренние распри, а также общая убогость вооружения и слабость шаманов не дали им никаких шансом против испанской терции. А вот на перешейке… Там довольно развитые государства под управлением магов крови сперва прогнулись — не знающие ни правильного строя, ни брони воины с бронзовым или обсидиановым оружием даже под усилением от магии Крови несли тяжёлые потери в боях с конкистадорами. Вот только все они несли на себе ритуальные узоры, вся пролитая