Идентификация Блэка - mrs Addams

Одежда — жуткие грязные лохмотья. Хорошо, что была ночь. Хорошо, что никто не видел. Иначе внимания и вопросов не избежать, а ему это не нужно, пока он не разобрался, что к чему.

Мужчина медленно выпрямился, всматриваясь в темноту. Левее, на прибрежном уступе, торчал старый маяк — облупленный, мрачный, давно не горевший. Вокруг — груды ржавого металла, мёртвые заводские трубы, заброшенные контейнеры, проржавевшие портовые краны, торчащие в небо как искривлённые пальцы.

Пахло солью, железом и чем-то масляным, давно засохшим.

Промзона. Брошенная, забытая, возможно, никому не нужная.

Значит, пригодная для укрытия.

Делать нечего. Он встряхнулся, отбросил остатки оцепенения и хрипло выдохнул.

Нужно двигаться:

— найти воду,

— достать еду,

— привести себя в порядок.

А потом — разобраться, кто он теперь и в каком чёртовом мире очнулся.

Спустя два часа скитаний по промокшим улочкам и закоулкам Джейсон набрёл на заброшенный дом в ряду тесной рабочей застройки. Террасные дома стояли плечом к плечу, окна большей части были затянуты пыльными занавесками, но одно из них зияло темнотой. Дверь поддалась не сразу, но с характерным щелчком замок сдался.

Внутри пахло сыростью и старой бумагой. Судя по вороху накопившихся газет у входа, хозяева уехали давно — возможно, на заработки. То, что нужно.

Никто не ищет, никто не ждёт.

Холодильник был абсолютно пуст, но, на счастье, в кладовке он обнаружил немного сухих запасов — рис, какие-то крупы, кусок чёрствого хлеба. Джейсон сварил кашу на воде, ел молча, сосредоточенно, словно выполнял операцию. Потом, даже не переодевшись, рухнул на потёртый диван в гостиной и уснул.

Он спал и ел несколько дней — организм навёрстывал всё, чего был лишён. Иногда просыпался в тревожном поту, с пульсирующей болью в висках и ощущением, что память снова расползается по швам.

На третий день он смог встать, не держась за стены.

В ванной, склонившись над раковиной, Джейсон долго вглядывался в своё отражение. Из зеркала на него смотрел заросший, осунувшийся бродяга. Впалые щёки, неухоженная щетина, тень былой силы — но глаза остались прежними.

Холодный, пронизывающий синий взгляд — тот самый, что был у него в прошлой жизни.

В жизни Джейсона Борна.

Первым делом нужно было смыть с себя морскую соль и запах прибоя, въевшийся в кожу и волосы. Джейсон долго стоял под горячей водой, пока пар не заполнил тесную ванную, а кожа не стала покалывать от перепада температур. Затем он выбрился наголо, сперва тщательно срезав щетину бритвой, а потом взял старую машинку и прошёлся по голове до блеска. Так было меньше вопросов и, по опыту, сложнее узнать и отследить. Он аккуратно собрал срезанные волосы, смыл их в унитаз и убедился, что следов не осталось.

Дом, в котором он обосновался, оказался находкой — часть террасной застройки, жилая, с исправной сантехникой и электричеством. Здесь он мог хотя бы временно почувствовать себя в безопасности.

Еда заканчивалась, и уже ближе к часу ночи он решился на вылазку. В таких районах Британии круглосуточные магазины — редкость, поэтому нужное пришлось искать больше часа. Наконец он заметил небольшой супермаркет: старый фасад, устаревшая сигнализация и камеры, которые выглядели так, будто их не обслуживали годами.

Несмотря на слабость, Джейсон быстро вскрыл дверь служебного входа, работая уверенно и бесшумно, словно выполнял рутинную операцию. Он собрал всё необходимое — воду, продукты, одежду, несколько полезных мелочей — и столь же быстро вернулся. Дверь аккуратно закрыл, оставив всё в том же виде, что и было. Теперь о его визите узна́ют только во время ревизии.

В убежище, наскоро перекусив, он почти сразу завалился спать. Включать свет ночью Джейсон не решался — лишнее внимание ему сейчас было ни к чему. Свою добычу он рассмотрел только утром, при блёклом свете, пробивавшемся сквозь мутное оконное стекло.

Город, в котором он оказался, назывался Барроу-ин-Фернесс. Название объясняло многое: серые кварталы, заводские трубы, пустынные набережные — пейзаж был уныл до безысходности. Но по-настоящему его потрясла не мрачная обстановка, а дата на пожелтевшей газете из прихваченной стопки: 4 августа 1993 года.

Это было невозможно. В это время не существовало никакого Джейсона Борна — он был ещё Дэвидом Уэббом. Однако, окончательно придя в себя, он понял страшную вещь: он находится в чужом теле.

«Всё-таки погиб…» — мысль всплыла из тёмных закоулков сознания, тяжёлая и холодная, как свинец.

Кто же ты, Сириус Блэк, чьё тело так щедро — или жестоко — подбросила ему судьба? Подарок ли это или последняя насмешка перед концом?

Борн знал одно: в его жизни всегда было качество, которое спасало его и в прошлом, и теперь, вероятно, спасёт и в будущем — желание выжить любой ценой.

Мужчина задумчиво перебирал одежду, добытую ночью в супермаркете. Стандартный набор для рабочих кварталов: двое джинсов, несколько простых футболок, пара тёплых джемперов. Нашлись даже кроссовки, удивительно — как будто ждали именно его. Всё максимально неброское, чтобы ни прохожие, ни бобби не обратили лишнего внимания.

Наверное, сто́ит попробовать помедитировать — как учил психолог в прошлой жизни. Что-то подсказывало Джейсону: проблемы Сириуса Блэка теперь стали и его проблемами. Он плотно поужинал, устроился поудобнее и, погружаясь в медитацию, не заметил, как уснул.

В памяти вспыхнули обрывки — кое-что он вспомнил, но в голове Блэка, вероятно, и до смерти царил совершенный кавардак. А что уж говорить, что произошло после...

Так ничего и не поняв, он решил действовать, не оглядываясь на проблемы Сириуса Блэка. Здесь, в Британии, у Лэнгли были конспиративные квартиры, тайники и даже частные клиники, куда полевой агент мог обратиться, назвав кодовые слова. Многие из этих мест не проверялись десятилетиями. Мужчина, представившийся по паролю для второстепенных агентов, да ещё без огнестрельных ранений, вряд ли вызовет большой интерес у бывших коллег.

Тем более, если проект «Тредстоун» и существует, то пока лишь на бумаге — или в чьих-то планах.

До Лондона он добрался по железной дороге, для него, коренного американца, в Англии всё было недалеко. Интересно, что по-английски он говорил с американским акцентом, а Сириус Блэк, донор его тела, был коренным англичанином.

Джейсон шёл по узкой улочке Эппинга, держа руки в карманах куртки. Ночь была туманной, фонари давали лишь мутные жёлтые пятна на мокром асфальте. Ориентировался он по старым пометкам в памяти — странно, но ноги помнили маршрут лучше, чем разум. Хотя ноги в этом случае были чужими.

Впереди показался дом, который на первый взгляд можно было