Сага о летчике. Том 3. Дело чести - Максимилиан Борисович Жирнов

— Ну его нафиг, этот мотоцикл. Мы устали друг от друга. Пусть на аэродроме отдыхает. Поехали на метро. Я оплачиваю проезд, если что.

— Прямо в этом?

Ира ткнула меня пальцем в забрызганный маслом комбинезон. Я тяжко вздохнул и поплелся в раздевалку за гражданской одеждой — легкой курткой, брюками и кепкой в стиле «жиган-лимон». В метро лучше выглядеть, как городской гопник, чем как механик-тракторист после напряженной смены.

Ночь я провел с Ирой. Что-то, а дрожь в коленках снимать она умела. Самыми разными способами. Надо сказать, они мне нравились.

Утром подруга только что не сдернула меня на пол.

— Вставай, лежебока! Хватит дрыхнуть! Все полеты проспишь.

— А сколько время?

— Два еврея. Третий, жид, по веревочке бежит. Половина восьмого!

— Ох ты ж… Опаздываю!

Я проглотил чашку чая с бутербродами, быстро натянул костюм «гоп-стоп» и бросился к мотоциклу, но вспомнил: он же остался на аэродроме! Придется ехать на метро.

— Ты со мной? — спросил я Иру.

В брюках, мужской рубашке и матерчатой куртке она выглядела современно. И совсем не опасно для тех, кто не знает о ее физической силе — просто обычная, невысокая девушка в немного мешковатой одежде. Но на деле… к чему слова? Я прекрасно знал, на что способна моя подруга.

— Мне в Щелково. Надо быть наготове. Мы с Полиной вылетаем на киносъемку.

У меня не было времени выяснять, что за фильм собирался снимать Бартини. Уж точно не художественную картину на полтора часа. Скорее всего, какие-то важные испытания — других у фигур подобного масштаба не возникает.

Но все же на станцию метро — «Дворец Советов» — мы вошли вместе. Я по-джентльменски оплатил Ире проезд. Хотя бы в одну сторону.

— Спасибо, — сказала она. — Я забыла кошелек. Вот же старая клуша!

Я тут же выдал ей червонец.

— Отказов не принимаю. Бери и ни в чем себе не отказывай.

— Хорошо. Верну, как…

— Даже не думай. Этим ты нанесешь мне смертельное оскорбление. Смыть его можно будет только кровью. Не знаю, правда, чьей. Пары жертвенных ягнят, думаю, хватит.

— Ловлю на слове и на деле.

Ира спрятала купюру в задний карман. Я незаметно для нее вытянул «деньгу» и помахал у нее перед глазами:

— Знаешь, как называют задний карман в определенных кругах? Чужой карман. Так что если ты не хочешь лишиться капиталов, переложи их куда-нибудь еще. Вторая попытка.

Теперь Ира сунула банкноту в карман куртки и застегнула его на пуговицу.

— Так-то лучше.

— Странные у тебя таланты… для летчика. И для бухгалтера тоже.

— Мне далеко до настоящих профессионалов преступного мира. Но кое-какие фокусы мне под силу…

С грохотом подкатил поезд — он избавил меня от дальнейших объяснений. В вагоне было мало что слышно и мы с Ирой просто стояли, касаясь друг друга. Её юное, нежное лицо лучилось счастьем. Забытое блаженство разлилось в груди…

Я вышел на станции «Охотный ряд». Ира поехала дальше. Ей — на Комсомольскую и на электричку. Работаем мы, к сожалению, в разных КБ. Истребители базируются на Ходынке, бомбардировщики и транспортники — в Щелково.

— Дан приказ ему — на запад. Ей — в другую сторону! — прошептал я, когда шел по переходу на другую станцию.

Эта песня некоторое время назад доносилась из всех радиоприемников и громкоговорителей. Советское искусство шло в массы. Правда, Поликарпов относился к нему с некоторым недоверием. Но здесь уж кому арбуз, а кому — свиной хрящик.

Так, в раздумьях, «на автопилоте», я добрался до аэродрома и обнаружил себя стоящим перед газетным стендом. На первой полосе «Правды» была напечатана статья «Триумф 'Стали» и фотография моей старой подруги Полины вместе с еще двумя девушками.

«Самолет конструкции Бартини „Сталь-7Т“ совершил беспосадочный перелет по маршруту Москва — Хабаровск — Владивосток за тринадцать часов, установив новый рекорд скорости и дальности в составе женского экипажа. Экипаж: командир — Полина Осипова, второй пилот…» Статью написал Михаил Кольцов.

Я мысленно поздравил Полину с достижением и, почесывая затылок, побрел к Поликарпову за полетным заданием.

Шеф, точно благородный дворянин, с гордым видом восседал за столом, а «у его ног» — на диване, мерзко шелестели чертежами Томашевич и Борин.

— Здравствуйте, Алексей Васильевич. Опаздываете! — приветствовал меня Поликарпов.

— Проспал, прошу прощения.

— Не берите в голову. После вчерашнего ничего удивительного. Я бы дал вам нерабочий день, да надо продолжать испытания пушечного прицела…

— Универсального пушечно-бомбового прицела УПБ-3И, — поправил Борин. — Старая версия… та, что мы испытывали в прошлом году, называлась ДБС-2С — дистанционный бомбосбрасыватель самолетный.

— Какое-то секретное шоу, — растерялся я.

Добрые и умные глаза Поликарпова весело блеснули.

— Пусть так. Вылетайте, Алексей Васильевич. «Десятка» готова, самолет фотоконтроля на подходе к Красноармейску.

Я торопливо подмахнул полетный лист и побежал сначала в раздевалку, а потом в ангар. Многострадальную «Десятку» уже выкатили на рулежную дорожку и заправили. Фернандо уверенно командовал младшими техниками. Впрочем, и сам «господин старший механик» не гнушался черной работой вроде проверки уровня масла или топлива.

Вместе с ним я еще раз шаг за шагом осмотрел самолет. Так делает любой летчик, если хочет прожить немного дольше Жоржа Гинемера или Манфреда фон Рихтгофена. Все было в полном порядке. Фернандо знал свое дело на пять с плюсом.

Я пристегнулся, запустил оба двигателя и порулил на взлет. Пришлось задержаться. На посадку заходил истребитель — маленький, реактивный, всего с одним двигателем. Выкрашенный в светло-зеленый цвет самолет выпустил шасси, коснулся полосы, проехал мимо меня и повернул на рулежную дорожку, ведущую к ангарам КБ Яковлева. Что ж. Конкуренты не дремлют. И это хорошо. Даешь больше самолетов — хороших и разных!

Мне дали команду на взлет. Я вырулил на полосу и дал двигателям максимальный режим. Самолет, как и положено, разбежался и оторвался от полосы. Я убрал шасси и закрылки.

Снова я помчался над железной дорогой, ведущей в Софрино. Знакомый маршрут. Правда, на этот раз я немного его изменил: свернул к Пироговскому водохранилищу. Уж больно красиво его воды сверкали на утреннем солнце.

У берега паслись коровы — здоровенное стадо из, наверное, сотни голов. Я положил самолет на крыло и бросил его вниз. Но тут же выровнял машину и одернул себя: ни к чему пугать животных.