Пышка не для Дракона - Лиссбет Котцова

Три слова.

Обычные.

Наверное, для него совершенно очевидные.

Но после последних дней они значили больше, чем должны были.

Я сама закрыла дверь.

И в эту ночь больше не проверяла засов.

Следующие два дня дорога стала спокойнее.

Не безопасной.

Я уже перестала использовать это слово слишком свободно.

Но спокойнее.

Нападений не было.

Слежки тоже не заметили.

Отряд шёл осторожно, меняя порядок движения и отправляя дозоры далеко вперёд. Каэр почти не обсуждал это со мной, но по людям вокруг было видно, что после нападения он усилил контроль.

Интересно, что раньше меня бы это раздражало.

Теперь я начинала различать.

Контроль, который ограничивал меня.

И контроль, которым командир пытался не дать людям попасть в очередную засаду.

Они не были одним и тем же.

Это не делало Каэра автоматически правым во всём.

Просто мир становился сложнее.

На девятый день воздух окончательно изменился.

Поля исчезли.

Лес отступал только возле небольших селений и военных постов. На дороге стало больше обозов. Телеги с бочками, мешками, древесиной, металлическими деталями.

Мимо несколько раз прошли вооружённые отряды.

Каждый раз при виде Каэра люди выпрямлялись.

Кто-то кланялся.

Кто-то просто прикладывал кулак к груди.

Он отвечал коротко.

Без церемонии.

Здесь его знали.

Не как бывшего жениха Лиоры.

Как своего лорда.

Это ощущалось всё сильнее с каждым километром.

И вместе с этим росло другое.

Тревога.

Тейран был чужим всем.

Большой столицей, где у каждого десятки дел.

Вейрхольм принадлежал дому Вейран.

Здесь произошла диверсия.

Здесь погибли люди.

Здесь Лиора тайно проникла в закрытый архив.

Здесь её магический след нашли на повреждённой защите.

И именно сюда я ехала с её лицом.

Дален держался рядом.

К концу дня мы поднялись на длинный каменистый склон.

Дорога сделала поворот.

Лес внезапно разошёлся.

Я натянула поводья.

Вдалеке, на высоком плато между тёмными холмами, стоял город.

Сначала я увидела стены.

Потом башни.

Крепость возвышалась над крышами, тяжёлая, широкая, словно выросла из самой серой скалы. За внешней стеной теснились дома, склады, высокие крыши, дворы. Дальше блестела река.

Над центральными укреплениями развевалось тёмное знамя.

Ветер развернул его.

На ткани мелькнул серебристый знак дома Вейран.

Каэр остановил коня рядом.

На этот раз я не отступила.

– Вейрхольм? – спросила я.

– Да.

Я долго смотрела вперёд.

Красивым город не казался.

Слишком суровый.

Слишком настоящий.

Зато огромный.

Живой.

Полный людей, которые знали Лиору Астен.

Людей, троих из которых уже похоронили из-за преступления, приписанного ей.

Каэр проследил за моим взглядом.

– Передумать поздно? – спросила я.

– О Вейрхольме?

– Обо всём.

– Да.

Я выдохнула.

– Честный ответ.

– Вы предпочитаете честные.

– Когда они мне нравятся, особенно.

Внизу на дороге показался встречный военный отряд.

Один из всадников увидел нас.

Потом увидел меня.

Даже с такого расстояния я заметила, как изменилось его лицо.

Он что-то сказал человеку рядом.

Второй тоже посмотрел.

По цепочке взгляды начали подниматься к женщине на лошади рядом с Каэром.

Вот оно.

Столица закончилась.

Дорога закончилась.

Впереди был Вейрхольм.

Место, где Лиору Астен уже считали виновной.

Глава 8. Крепость

Вейрхольм не встретил меня ненавистью.

Наверное, так было бы проще.

Я ожидала криков, оскорблений, демонстративно закрывающихся дверей. Чего-то очевидного, против чего можно внутренне выставить щит.

Вместо этого город смотрел.

Молча.

Это оказалось хуже.

Мы спускались к воротам по широкой каменной дороге. Слева тянулась внешняя стена, серая, тяжёлая, не декоративная. На башнях двигались люди. Внизу перед воротами расходились потоки телег, всадников и пеших.

При появлении знамени Вейранов движение изменилось почти незаметно.

Обоз прижался к краю.

Стража пропустила наш отряд без задержки.

Кто-то поклонился Каэру.

Потом увидели меня.

Я научилась различать этот момент.

Сначала обычный взгляд на прибывших.

Потом узнавание.

И небольшая пауза.

Женщина возле телеги с мешками замерла с рукой на борту. Старик у лавки перестал что-то объяснять мальчику. Один из стражников у ворот посмотрел на меня, потом на Каэра и очень быстро отвёл глаза.

Никто ничего не сказал.

Я ехала прямо.

Спину хотелось выпрямить ещё сильнее, но это уже превратило бы посадку в цирковую.

Лиора наверняка знала, как въезжать в город под сотнями взглядов.

Моё тело тоже что-то помнило.

Плечи держались ровно.

Подбородок сам оказался чуть выше.

Руки спокойно лежали на поводьях.

Если бы кто-то видел только меня, решил бы, что всё в порядке.

Внутри было совсем иначе.

Трое погибших.

Одного из них я уже знала только через последствия: товарищ Далена.

Здесь таких людей могло быть десятки.

Те, кто служил вместе.

Лечил раненых.

Разбирал повреждённый контур.

Ждал у госпиталя.

Получал известие семье.

Для них Лиора Астен не была загадкой из документов.

Она была лицом рядом со словом «диверсия».

Моим лицом.

У ворот Каэр обернулся.

Всего один раз.

Наверное, проверил, не решила ли его подопечная упасть в обморок под общественным вниманием.

Я ответила взглядом.

Он отвернулся.

Не подъехал ближе.

И за это я снова оказалась ему благодарна.

После нападения страх перед его второй формой не исчез полностью, но больше не управлял каждым движением. Теперь я могла ехать рядом и не вспоминать крылья при каждом повороте его головы.

Почти.

Иногда всё равно вспоминала.

Особенно когда солнце задевало серебристую застёжку у его воротника.

Тогда перед глазами на мгновение возникала графитовая чешуя.

Я заставляла себя смотреть на человека.

Получалось всё лучше.

За воротами Вейрхольм оказался ещё больше, чем выглядел сверху.

Дорога шла через жилую часть города, постепенно поднимаясь к крепости. Каменные дома стояли вплотную друг к другу, между ними открывались узкие дворы. Первый этаж многих зданий занимали мастерские и лавки.

Пахло дымом.

Железом.

Свежим хлебом.

Мокрой шерстью.

Лошадьми.

Город работал.

Это ощущалось сильнее всего.

В Тейране я видела столицу кусками: судебный комплекс, крыши из окон, несколько переходов под охраной.

Вейрхольм сразу оказался системой.

По одной улице шли телеги с древесиной.

С другой спускался обоз пустых бочек.

На площади разгружали мешки.

У склада мужчина с восковой табличкой считал ящики, пока двое грузчиков спорили, куда их ставить.

Я невольно замедлила лошадь.

Человек поднял третий ящик.

Другой зачеркнул что-то в записи.

Я проследила.

Потом мысленно одёрнула себя.

Три дня в другом мире.

И я уже залипаю на чужую приёмку товара.

Профессиональная деформация пережила смерть.

Прекрасно.

– Что? – спросил Дален.

Он ехал справа.

– Ничего.

– Вы уже второй раз смотрите на тот склад.

– Они считают груз до того,