АдвокатЪ - 4 - Саша Фишер

Пьяные голоса на миг смешались в нестройный гомон, кто-то затянул было: «Эх, дубинушка, ухнем…», но его тут же перебили.

— А что Кутяпа? — произнес вдруг чей-то визгливый голос. — Что он думает? Он, поди, с нами до сих пор в доле?

На миг за столом повисла тишина, только слышно было, как кто-то стукнул кружкой о столешницу.

— Кутяпа-то, — хмыкнул низким голос, — стал больно жмотиться. Всё ему не так, всё ему мало.

— Кутяпу не трожь, — тут же перебил его другой. Тот самый скептик. И голос тоже показался мне знакомым. Будто слышал его уже совсем недавно. Как и лицо того, кого назвали Штырем. — Если бы не Кутяпа, мы бы в эту зиму ноги протянули!

— А я вам говорю, братцы, как озолотиться можно, и делать ничего не надо! — заорал кто-то, не сдержав пьяного куража. — Слышали про почтовый дилижанс, что из губернии по вторникам ходит? Он везет жалованье для чиновников и пенсии вдовам. Так вот, я предлагаю, подкараулим его у Пьяного оврага, да как гаркнем! Делов-то! Все в масках, никто и не узнает!

На мгновение в комнате повисло недоумение, а затем грянул такой взрыв хохота, что стекла в ставнях дрогнули. Смеялись все разом — с надрывом, до кашля, до слёз. Потом низкий голос с трудом выдавил:

— Ты, Прошка, и есть дурак дураком. «Никто и не узнает»! А то по твоей серьге да по плясу не вычислят? Или по рыжей бороде? За «почтовый дилижанс» нас всех и перевешают, как кутят. Ты ещё скажи, банк в городе ограбить, да на телеге с колокольчиками!

— А чего? — не унимался Прошка. — И ограбим! У меня кум в банке истопником служит!

— Ага, истопник! — перебил его Фома. — Он тебе и дверь откроет, и сейф сопрет? Пей, не мели чушь!

Смех постепенно перешел в одобрительный гул, кто-то опять застучал кружкой.

— А давайте-ка малого нашего послушаем, — перекрывая гул, сказал тот, кто показался мне знакомым. — Расскажи-ка нам всем, малой, то, что ты мне у задней двери сказывал!

Я приподнялся и заглянул сквозь щель внутрь.

Передо мной открылась комната, вероятно, бывшая столовая купца Шапошникова. Высокий потолок с обвалившейся лепниной, закопченные стены, остатки вычурной, но давно разбитой мебели. В центре — длинный стол, сколоченный наспех из досок. На нем — бутыли мутного стекла, миски с какой-то снедью, сальные свечи в глиняных плошках. Вокруг стола сидело и полулежало человек двенадцать, а то и пятнадцать. Все разные: бородатые, бритые, в армяках и рваных сюртуках.

Рядом с бывшим камином в единственном уцелевшем кресле восседал грузный человек с всклокоченной бородищей, в расстегнутой красной рубахе. Лицо его, точно, пересекал наискось лиловый шрам.

А по другую сторону стола стоял тот самый, что выходил отлить. Штырь. Лицо его было в тени. Зато мальчишку, на плече которого лежала его рука, мне было отлично видно. Это был Гришка.

От автора:

Я перехватил посох Грозного и спас царевича. Теперь я в теле опричника. Никаких роялей. Только ветеринария и кулаки, дабы переписать историю! https://author.today/reader/559426/5296313

— Давай, малой, что ты сразу засмущался? — вкрадчиво проговорил Штырь.

— Ничего я не засмущался… — пробубнил Гришка.

— Ты же мне сказал, что сам к нам шел, чтобы что-то важное рассказать, — продолжил Штырь, склоняясь к самому уху Гришки.

Я полусидел, не шевелясь. Одним ухом слушал, что происходит внутри, другим пытался уловить шаги караульного. Хорош же я буду, если этот тип с берданкой сцапает меня за шиворот, пока я подслушиваю.

Но Гришка-то как там оказался?

Неужели действительно пошел предупредить, что за ними следят?

Действительно, что я о нем знаю? Парень он вдумчивый, последовательный и основательный. Но вдруг у него среди этой артели какой-нибудь дядька или брат двоюродный?

Да нет, глупо как-то.

Он мог это сделать и менее заметным способом. Он сообразительный парень все же…

Но про себя отметил, что надо бы про парней узнать побольше. Про их семьи, про родственников и друзей… Не потому что записал вот сейчас Гришку в предатели, просто они все же моя команда. А свою команду, какой бы она ни была, хорошо бы знать. Про Федькины дела я уже знаю, надо теперь и остальных порасспрашивать.

Только вот Гришку из этой передряги вытащить сначала.

— Я чего сказывал… — Гришка заговорил сбивчиво, шмыгнув носом. — Есть тут один дом, на отшибе. Заезжий человек в нём схоронился. Не из наших, пришлый, из губернии. Барыга, скупщик. Сказывают, натаскал он туда добра видимо-невидимо: серебро, хрусталь, шубы, деньги в жестянках.

Артельщики зашевелились, переглянулись. Главный, сидевший на своем месте у камина, подался вперёд, и шрам на его лице натянулся.

— Откуда знаешь? — рявкнул кто-то сбоку.

— Мы с пацанами у оврага видали, как он в дом заходил, — Гришка облизал губы. — Ночью. С мешками. Только мы близко не совались. Дом-то этот, — он понизил голос до шепота, — нехороший. Про него всякое говорят. Будто привидение там живёт. Вот народ и не ходит.

По застолью пробежал сдержанный шумок. Кто-то хохотнул, кто-то перекрестился.

— Привидение, говоришь? — осклабился главный. — И ты туда, значит, полезть решил? Один?

— А что мне? Я парень не из пугливых, — Гришка выпятил грудь, хотя голос его дрогнул. — Только одному туда соваться боязно: и привидение, и мошенник тот, не ровен час, с ножом. Вот я и смекал: взять бы кого посмелее, да и обчистить его. А тут… — он запнулся, кивнув на Штыря. — Дяденька меня и перехватил.

В комнате повисла тишина. Артельщики переглядывались: в глазах одних был азарт, у других — недоверие. Вперед вылез Прошка, тот самый дурак с серьгой.

— А чего ж ты, пацан, к нам-то не пришёл сразу? — спросил он, почесывая рыжую бороду. — Мы бы с тобой по-доброму.

— Ага, по-доброму, — фыркнул Фома. — Ты же первый его в пруд с камнем и засунешь.

— Стойте, — оборвал их главный, медленно поднимаясь с лавки. Под его тяжелыми шагами заскрипели половицы. — Ты, щенок, не заговаривайся. Дом-то где?

Гришка отступил на шаг, но Штырь схватил его за шиворот.

— Ты мне по-другому пел, — осклабился Штырь, наклоняясь к его уху. — Говорил, что просто мимо шел. А теперь про барыгу какого-то. Путаешься?

— Я сперва боялся сказать, думал, вы