Соло. Книга 8 - Василий Михайлович Маханенко
Однако навредить Дорну его же магия не смогла. Вокруг мага тьмы появился защитный купол, словно он держал его на постоянной основе и удар пришёлся в никуда. Вспыхнуло ощущение смерти, и я пригнулся, выставив Лунарис над собой. Кувырок и Лунарис ударил вперёд, протыкая плотную пелену тьмы. Тут же развернулся, чтобы разрубить тёмного призрака. Телепортация прочь из зоны активных действий и, прежде чем Дорн перенаправил на меня свои заклинания, вернул ему всё то, что поглотил Лунарис.
Вновь бестолку, но это меня не заботило. Сбегать я не собирался — уйди я сейчас, нашему миру придёт конец. Дорн через изнанку покинет нас и Пожирателя миров никто уже не остановит. Но и покоряться, падая на колени и вымаливая прощения, тоже не собрался. Лучше умереть в бою, чем жить рабом.
Тем более что убить меня довольно сложно, как оказалось. Хотя, если бы не Лунарис, сдох бы я ещё несколько лет тому назад.
Дорн разошёлся на полную. Забыв о цели нашего похода, он начал применять на меня такие заклинания, от которых трещало само пространство. Причём это была не только магия тьмы. Непонятные магические конструкции, похожие на спрессованный воздух, давили так, что камни рядом со мной превращались в мельчайшую пыль. Воздух искрил, земля чернела, даже разломы десятого ранга, попавшие в эпицентр нашей битвы, чувствовали себя крайне плохо, но ничего поделать со мной Дорн не мог. При том, что он старался. Очень старался. Атаки шли с разных сторон, предсказать их или спрогнозировать обычный человек был просто не в состоянии.
Но кто сказал, что я являюсь обычным человеком? Я, хаос вас всех раздери, Соло Греймод! Маг хаоса десятого ранга! Что мне какой-то древний маг, решивший, что он самый сильный на этом свете?
Не могу сказать, сколько длилась наша битва. Дорн атаковал, Лунарис поглощал, я уклонялся и контратаковал, Дорн защищался. Повторить до пылающего источника. В какой-то момент я заметил, что атаки стали реже, а вскоре и вовсе прекратились. Маг тьмы висел в воздухе, а под ним булькала чёрная жижа, в которую превратилась эта область проклятых земель. И даже чёрно-красные разломы десятого ранга были в этой картине как нельзя кстати. Словно их специально подбирали для пущего визуального эффекта.
— Я не услышал ответа, учитель, — произнёс я, зависнув в воздухе напротив Дорна. Состояние было таким ужасным, что единственное желание здесь и сейчас было лечь и лежать, но я не мог позволить себе подобного. Потому что должен показать, что всё произошедшее является для меня не более чем простой разминкой. Мало того, даже упоминать о бое нельзя! Кто вообще обращает внимание на подобные мелочи!
— Ответа? — спросил Дорн. Дышал он ровно и внешне никак нельзя было сказать, что он только что активировал несколько десятков, если не сотню, заклинаний десятого ранга. Полагаю, мои ученицы на подобное пока не способны. Да никто не способен! Это что-то из невозможного!
— Каким образом можно вытащить предметы из пространственного хранилища убитого мага? — повторил я.
— Никак, — уверенно заявил Дорн, причём в его голосе больше не было былой надменности. Простой рабочий тон. — Это основа безопасности магов. Их нельзя убивать, иначе никогда не получишь их добро. Даже пытать бесполезно, так как многие маги готовы расстаться с жизнью, а не со своим добром.
— Но разломы каким-то образом имеют доступ к этим хранилищам, — произнёс я. — Каждый раз, когда мы уничтожаем разлом, появляется артефакт. И чем старше разлом, тем интересней артефакт появляется, словно где-то там, в другом измерении, все предметы оценили и создали некую иерархию. Если мы уничтожим радужный разлом, не разобравшись с механизмом выдачи артефактов — мы можем потерять огромный пласт истории. Да не только истории — огромные запасы редчайших артефактов, которые могут помочь человечеству в будущем.
— Разве не ты говорил, что у нас осталось не более трёх недель? — напомнил Дорн.
— Говорил, — согласился я. — Через три недели должны достроиться башни. Но что, если мы не дадим им достроиться, зачистим первый этаж радужного разлома и потратим какое-то время на изучение механизмов работы пространственных хранилищ? Ведь есть заклинание, которое открывает туда доступ. Значит, вполне может быть заклинание, которое открывает само пространство.
— Интересная постановка задачи, — задумался Дорн, переключившись на новую тему. О том, что буквально несколько мгновений назад хотел меня прибить, он уже не думал. Хотя нет, я ошибался. Ничего он не забыл! — Ученик, я хочу посмотреть на твой артефакт. С подобным предметом мне ещё не доводилось сталкиваться. Он поглощает магию в таких неограниченных количествах, что мне становится немного интересно.
— Я не могу передать его, учитель, — ответил я. — Потому что…
— Я, Дорн Зу Лапорт, маг тьмы одиннадцатого ранга, клянусь вернуть твой артефакт в целости и сохранности не позже, чем через пять минут после того, как получу его, — неожиданно произнёс Дорн. — Если я нарушу слово, пусть мир покарает меня.
Клятва магов — штука неприятная. Это на первый взгляд кажется, что это обычные слова. Когда подобные слова говорит маг такого высокого ранга, слова перестают быть обычными.
— Учитель, ты же понимаешь, что у меня появились новые вопросы? — спросил я, доставая Лунарис. — Что значит одиннадцатый ранг? Как он может существовать?
— Всё потом, ученик, — заявил Дорн, протягивая руку. Возникло неприятное чувство, что меня где-то сейчас обманут, но я подавил его и, перевернув шпагу, вложил рукоять в руку Дорна.
Лунарис тут же окутался тьмой. Дорн активировал не просто «анализ», а какую-то особо продвинутую версию этого заклинания. Я смотрел на шпагу, испытывая небывалое чувство ревности. Да даже когда кто-то на Вирену засматривался, я так не ревновал, как к своей шпаге! Потому что мою Вирену не сможет забрать у меня даже Дорн. А вот Лунарис — запросто.
— Что же, это многое объясняет, ученик, — произнёс Дорн, небрежно швырнув мне Лунарис. Я даже ловить его не стал, сразу отправив в пространственные ножны. Контроль над оружием никуда не девался, и я перевёл дух. Оказывается, я ещё тот собственник!
— Хотелось бы больше контекста, — произнёс я.
— Это