Венец ведьм - Антон Чижъ

— С кем знакомы из гостей?

Она отрицательно повела головой, невольно стараясь сделать это элегантно.

— Кроме Марты Ланевской, ни с кем.

— Знаете, чем занималась умершая Дюкова? — Зимовец был аккуратен в выражениях.

— А должна знать? — спросила Варвара. — Она знаменитость?

Взвесив безопасность слов, Зимовец ответил:

— Дюкова довольно известный автор.

Намёк Варвара поняла: «Вы же из этих, творческих личностей, все одним миром мазаны».

— Не знала, что такая писательница существует, — призналась она, решив не развивать тему связи театра и литературы.

— Издаётся под псевдонимом Марго Ментис на литературных порталах, у неё довольно много поклонников, пишет романы в жанре… — Зимовец чуть помедлил, будто репетируя про себя заковыристое слово, — в жанре фентези. Знаете такой?

Вместо разговорных «э» в слове он произнёс два «е». Варвара вежливо не заметила и не поправила ошибку. Лейтенант был всё-таки симпатичный.

— Знаю. Не читала.

— Почему не читали?

В вопросе послышался неслужебный интерес.

Из первого впечатления Варвара умела делать выводы: Зимовец недавно окончил вуз, не заматерел на службе, пытается быть взрослее, стесняется раннего лысения, которое тщательно зачесал, приехал в Петербург из региона, кажется, сибирского, что чуть заметно в говорке. Не женат.

Наблюдения не имели практического значения. Просто милый лейтенант. Не то что капитан Следственного комитета Половец, с которым Варваре пришлось недавно иметь дело. Малоприятное. Вспоминать не хотелось.

— Аспирант театроведческого факультета должён изучать серьёзную, классическую литературу, — ответила она. — На развлечения не остаётся времени. Обещаю исправить ошибку, товарищ лейтенант.

— Дюкова что-то ела или пила? — Зимовец, видно, попробовал сбить с толку.

Варвара не сбилась. Ей скрывать нечего.

— Я сильно опоздала, не знаю, что было до моего появления. При мне шутила с подругами.

Лейтенант оглядел трезвых мужчин и женщин под слоями косметики:

— Разве жених с невестой не должны находиться в отдельной комнате?

— Замуж не выходила, не знаю, — зачем-то ответила Варвара, — но вы правы. Так принято.

— А где были родители жениха и невесты?

Вопрос правильный. Варвару тоже интересовал.

— Никого, похожего на родителей, я не заметила.

— Почему изменили правилам?

— Креативной свадьбе законы не писаны.

— Да, видок у них был. — Зимовец придержал реакцию и закончил: — Одеты своеобразно.

— У невесты удобное платье: хоть под венец, хоть в гроб, — сказала Варвара и пожалела: лейтенант шутку не оценил. Лицо застыло осуждением. Слишком правильный.

— Что-нибудь ещё заметили? — сухо спросил он.

Варвара поняла, что не стоит рассказывать про выкрик: лейтенант сочтёт венец ведьмы глупостью или шуткой. Гости на допросе уже вспомнили, добавить нечего.

— Было слишком жарко, — ответила она. — Товарищ лейтенант, могу вас спросить?

Зимовец заставил себя дать молчаливый знак согласия.

— От чего умерла Дюкова?

Взгляд лейтенанта был такой, что Варвара поняла: он вспомнил про служебный долг не разглашать информацию. Но перед ним был не совсем обычный свидетель. Тем более разговор они вели без протокола, неформальный.

— Вы же знаете, Варвара Георгиевна, что криминалистическая экспертиза делается мгновенно только в сериалах. Пока у нас информация скорой помощи о сердечном приступе, который привёл к летальному исходу. Проводится доследственная проверка. По её результатам будет принято процессуальное решение о возбуждении дела.

Все точно, правильно. Не придерёшься. Варваре захотелось добавить живинки.

— А вы сами, Михаил, верите?

— Во что именно?

— Что молодая, весёлая, пышущая здоровьем девушка внезапно умерла на свадьбе от сердечного приступа.

Зимовец выдержал нужную паузу:

— Всё возможно.

— Но я же видела…

— Варвара Георгиевна, — начал он так, чтобы пресечь спор. Но тут из кармана наглаженных брюк раздалась знакомая мелодия из сериала «Пуаро».

Варвара давно заметила: характер человека можно разгадать по мелодии, которая стоит на смартфоне. И ещё по парфюму. Мелодия плюс парфюм — ключик к характеру. Не все тайны откроет, но кое-что прояснит. Зимовец, кстати, источал волны крепкого, настоящего одеколона. Утреннего полива. И лёгкий аромат мятных конфеток, которые освежат дыхание морозной свежестью. Такие мелкие цилиндрики белого цвета, везде продаются. Их резкий вкус Варваре не нравился.

Лейтенант выхватил смартфон, нажал кнопку и быстро сказал:

— Зимовец, слушаю.

Потом замолчал, плотно прижав смартфон к покрасневшему уху. Чтобы звука не вылетело. Варвара разгадала, что ему сообщили. Не конкретные слова, но смысл поняла. Выдала мимика.

— Принято, — закончил он и отключился.

— Экспертиза подтвердила отравление? Каким ядом?

Он заложил руки за спину и официально выпрямился.

— Варвара Георгиевна, я с большим уважением отношусь к вашему брату, но капитан Половец сообщил мне кое-какие сведения о ваших, — он запнулся, — о ваших талантах. Поэтому прошу вас не играть в сыщицу, не совать нос в это дело. Тем более Дюкова — не ваша подруга и даже не знакомая. Отнеситесь к моей просьбе серьёзно. Иначе вынужден буду доложить Борису Георгиевичу. Прошу не уезжать из города и быть на связи. На всякий случай. Честь имею.

Зимовец повернулся и направился к парадной лестнице.

Варваре захотелось показать ему язык. Какая наглость: назвать её сыщицей. Такого никто себе не позволял. Она внесла номер лейтенанта в контакты, не придумав имя лучше, чем «Мятный Зимовец».

— Это просто убивает меня, — сказала Марта, поглощая шарик малиново-лимонного, верхний из шести заполнивших бумажную вазочку. Долг Варвара отдала сполна. И даже на три шарика больше.

Они сидели в кафе-мороженом на канале Грибоедова, и мороженое отсюда всё ещё считалась американским, хотя давно производилось в Подмосковье.

— Что именно тебя огорчает? — Варвара ковыряла пластиковой ложечкой мини-тортик из мороженого. Очень мини, чтобы считаться тортиком.

Жёлто-розовая порция замерла у пухлых губок.

— Ты в своём уме, Варя? Что меня огорчает?! С утра вызвали в полицию…

— В Следственный комитет.

— Да какая разница! Меня допрашивали, составляли протокол, так приятно! До сих пор не могу в себя прийти…

— То есть смерть Анны Дюковой — дело житейское.

Марта решительно воткнула ложечку в гору мороженого: