То-Рек. Новая жизнь - Катэр Вэй

Вел поджал губы, его глаза нехорошо блеснули.

— Маленький? Да он по пояс тебе будет. А если на задние лапы встанет? Нет, То-Рек, один на один я с таким зверем не справлюсь. Надо уходить.

Я не сдвинулся с места.

Вел замолчал. Он не отрывал взгляда от следов, но видел, казалось, что-то своё. Лицо его осунулось, стало мрачным, почти тоскливым.

— Раньше, — сказал он глухо, — такие следы — радость. Медведь — это много мяса. Шкура. Жир. Кости прочные. Сильные охотники брали медведя. У нас были такие охотники. — Он замолчал, сглотнув ком. — Были.

Я понял, о чём он молчит. О погибших мужчинах старого племени. О жизни, которую они потеряли. О том, что теперь защищать стоянку некому, и любой крупный хищник — это не добыча, а смертный приговор.

— Нам нужно уходить, — повторил он жёстче. — И больше сюда не возвращаться.

Я промолчал, рассматривая заводь. Уходить не хотелось — место было стратегически идеальным. Глина, камень, ивняк, удобный водопой. Заводь с тихим течением — идеальное место для рыболовных верш. Наверняка и раки водятся. А мелкие следы копытных на той стороне говорили о том, что здесь проходит постоянная тропа на водопой. Можно ставить силки. Отдавать такой ресурс какому-то медведю-подростку? Да пошёл он лесом. Придумаю, как изловить косолапого, и племя будет с мясом и жиром.

— Пока рано уходить, — отрезал я.

Вел уставился на меня. Брови сошлись к переносице, на скулах заходили желваки.

— Ты глупый! — взорвался он. — Я старше. Я умнее. Я уже охотник!

— Я тебя услышал. — Я смотрел ему прямо в глаза, не отводя взгляда. — Но послушай и ты. Медведь был здесь недавно, так?

— Так.

— Значит, сейчас он нажрался и ушёл спать. Вернётся к водопою не скоро — может, к вечеру, может, завтра. Мы успеем сделать дело и уйти.

— Откуда ты знаешь? — Вел напрягся ещё сильнее, в его глазах мелькнул суеверный страх. — Дух предка говорит с тобой?

Я вздохнул и молча пошёл к иве.

Работать кремневым ножом было непривычно, но лезвие уверенно пластало кору. Она отходила длинными полосами, обнажая влажную древесину. Нарезав несколько широких лент, я аккуратно сложил их на берегу.

Вел стоял чуть в стороне, хмуро вслушиваясь в шумы весеннего леса. Пока я возился, я наломал ещё десяток тонких гибких ивовых прутьев. Из них можно сплести не только силки, но и корзины, и ловушки на рыбу. В теории я знал технологию, на практике — плёл только раколовки в далёком детстве, но руки должны вспомнить.

Кору я убрал за пазуху, ветви скрутил в плотное кольцо.

— Всё, я готов. Можем идти за цветками, — произнёс я в спину Вела.

Он вздрогнул, резко обернулся и коротко смерил меня взглядом.

— Ты уверен, что хочешь туда? Может, всё-таки к пещере?

— Уверен, — кивнул я. — Барку нужны лекарства. Веди.

Вел обрёченно вздохнул, перехватил копьё и зашагал вдоль берега. Но шёл он уже не так размашисто и уверенно, как прежде.

Теперь мы двигались вверх по течению. Вел шёл первым, и я заметил, что он больше не пытается оторваться и оставить меня одного. Я шёл след в след, стараясь ступать как можно тише. Мокрые шкуры тянули вниз, а ступни, похоже, я растёр в кровь. Мышцы бедер горели огнём, дыхалка сбоила. Я начал сильно отставать.

— Долго ещё? — спросил я, пытаясь выровнять дыхание.

— Что, выдохся уже? — Он обернулся, окинул меня оценивающим взглядом и остановился. — Ладно, привал. Пить хочешь? — он отвязал кожаный бурдюк с пояса и протянул мне.

Я взял. В горле пересохло.

— Много не глотай, — предупредил он. — Бок болеть будет.

Я и сам это прекрасно знал, но промолчал. Сделал два небольших глотка, смочив рот, и вернул бурдюк. Вел тоже отпил немного, повесил емкость на место, и мы сели прямо на примятую траву. Ступни дёргало острой болью, я невольно поморщился.

— Ноги сбил? — вдруг спросил он без привычной издёвки. В голосе прозвучало глухое сочувствие.

Я кивнул.

— Это потому что ты дальше стоянки никогда не ходил, — тихо сказал он. — Ничего, привыкнешь, если из пещеры почаще выходить станешь. Главное — не ной. Если, конечно, хочешь стать мужчиной. — На последней фразе он всё же хитро прищурился.

Я промолчал. Судя по тому что мне уже стало известно о прежнем То-Реке, этот пацан действительно был эталонным слабаком и плаксой. Что ж, будем ломать этот стереотип.

— И не думал, — буркнул я.

— Ладно, не дуйся. Близко уже. Вон там, — он мотнул подбородком в сторону скалистых отрогов. — У старого завала.

— Что за завал?

— Камни. Деревья. Давно упали, ещё до того, как наше племя сюда пришло, — пожал он плечами.

— Оползень, значит.

— Чего? — не понял Вел.

— Каменный обвал с горы.

Вел хмыкнул, сорвал сухую травинку и зажал её зубами.

— Может. Я не видел. Барк говорит — духи гор тогда сердились.

— А ты что думаешь?

— Думаю, Барк много говорит, — он бросил на меня короткий взгляд. — Как и ты теперь.

Я усмехнулся.

— Ты тоже разговорился. Раньше из тебя слова не вытянешь.

— Ты виноват. С тобой говорить приходится. Раньше ты только выл.

— Не выл я.

— Выл. Как девчонка, — в его голосе снова послышалась ухмылка. — Один раз от твоего визга птицы с веток посыпались.

— Птицы от крика не падают.

— Эти упали. — Он повалился спиной на траву. На лице заиграла самодовольная ухмылка, которая начинала уже потихоньку бесить. — Ты же всего боялся. Темноты, леса, волков. Даже ящериц.

— Ящериц?

— Ну, мелкая такая, как змея, только с лапами. Ты её увидел — и орать. Нэра тебя вечно прятала. Жалела, потому что ты телом хлипкий и духом жидкий. Слабак.

Я вздохнул. Спорить было бессмысленно. Он помнил прежнего То-Река. Но теперь, когда я не давал повода для насмешек, он всё равно подсознательно пытался нащупать старые болевые точки. Привычка. Или просто страх потерять авторитет старшего.

— А ты, значит, вообще страха не знаешь? — спросил я.

— Я — охотник.

— Охотники тоже боятся. Просто не показывают этого.

Он ничего не ответил, лишь перекинул травинку в другой угол рта.

— Риг говорил так же, — обронил он через минуту. Голос стал глухим, парень словно ушёл в себя. — Почти теми же словами… Он ругал Неру за то, что она тебя нянчит. Теперь ругать некому. Она хорошая, но из-за неё ты вырос слабаком. А мне теперь возиться