Староста. Часть 2 - Кирилл Сергеевич Довыдовский
Старик, правда, предупреждал, что подобное никогда просто не бывает. Не то, чтобы реинкарнаторы совсем индивидуалисты, но они точно у себя на уме. И всегда уходит немало времени, чтобы убедить кого-то из них сотрудничать.
Ту же коалицию против Сотни Старик собирал чуть ли не тысячу лет. И это Старик. А тут просто какой-то пацан.
Я скажу ему, — предупредил я Старика.
В ответ я ощутил секундное сомнение, а после снова — спокойствие.
Попробуй. Он скоро все равно поймет. Но не говори, что я Девятый. Тогда точно ничего не получится.
А кто?
Тут Старик еще чуть помедлил.
Семьдесят Первый. Это один из моих учеников. Не самый талантливый, но он тоже шел Путем Меча. Сотня его убил.
Гм. А способность? Какая у Семьдесят Первого…
Правда и ложь, — ответил Старик. — Она позволяла отличать одно от другого.
Я мысленно кивнул, сразу поняв задумку.
После снова встретился с Никитой взглядом.
— Я действительно хотел бы, чтобы мы объединились, — продолжил я. — Найти брата после стольких лет — огромная удача.
Никита с улыбкой кивнул.
— Ты знаешь, что за порталом? — спросил он, указав на платформу.
Я пожал плечами.
— Есть пара догадок.
— Хорошо.
— Сказать? — уточнил я.
— Нам сейчас это точно поможет, — ответил он.
На это я кивнул.
— Я скажу, но чтобы окончательно убедиться… Можешь тоже на вопрос ответить?
— Времени мало… но конечно!
Я склонил голову.
— Ты своего отца убил?
Какой бы мутной не была история Алексея Звездного, по-настоящему реальный подозреваемый был только один.
Да, оставался еще Синдикат.
Но с учетом всего остального, мне было важно понять этот момент. Старик говорил, что реинкарнаторы всегда стараются щедро отплатить тому телу и той семье, в которой они оказываются, попадая в новый мир.
По действиям самого Старика это было очевидно. Проблемы и цели Звездных он принимал как свои собственные. Даже когда они шли вразрез с интересами реинкарнаторов, Старик мог проявить выдержку и выбрать род.
Я это максимально ценил.
Никита же… точнее тот, кто был на его месте, убил моего дядю. Ну или сделал так, чтобы это стало возможно.
— Разумеется, нет, — ответил Никита тут же. — Его убили люди Синдиката.
— Понимаю. А подстроил это ты?
Несколько секунд Никита молчал, потом сказал прямо:
— Ты не знал моего отца. Он заслуживал смерти.
Хм.
Неожиданно.
Я не думал, что он признается. И такая откровенность дарила надежду.
— Мне сложно это принять, — проговорил я. — Мы ответственны за семьи, в которые попадаем. Но, возможно, у тебя не было выбора.
На миг на лице Никиты возникло замешательство.
Он не понял фразы.
А после просто замолчал, глядя на меня.
И что-то во всем этом было странное… Реакция показалась мне не совсем четкой. Еще до этого я замечал заминки.
Не став пока отклоняться от плана, я продолжил:
— Я должен убедиться, что ты не врешь, — сказал я. — Дай мне руку.
Способность у Семьдесят Первого по словам Старика была не слишком хорошо развита. Для активации требовалось прикосновение.
— Семьдесят Первый? — спросил Никита, не веря.
Несколько секунд он просто смотрел на меня, а затем…
…ударил.
К своему стыду, я не успел заметить, откуда в его руке появился сайдер. Возможно, это была какая-то способность на подобие Кармана.
Впрочем, к бою я был готов.
Руку Никиты я в итоге заблокировал Телекинезом.
А потом уже ударил своим зажегшимся Мечом. Никита парировал. Я на автомате сделал «назад вперед» один из самых распространенных приемов, которые Старик заставлял меня отрабатывать до беспамятства.
Суть была в том, чтобы зацепить клинок противника своим, а после, по дуге, нанести удар, но не в противника, а в само лезвие.
Если вовремя не среагировать, не погасить инерцию, то Меч ты просто не удержишь. Собственная рукоять ударит тебя по руке…
Каково же было мое удивление, когда первый же прием сработал.
Сайер выскользнул из руки Никиты…
А еще через миг я ощутил, что сейчас помру.
Ясновиденье и способность Навигатора указали на одно и то же, и тогда я тупо довершил движение, отрубая Никите руку… а после и ногу.
Потребовалось добавить Воли, чтобы пробиться сквозь Стихийней Доспех, но тут меня вел Навигатор, так что сложностей не возникло.
Никита свалился на спину, а из рассеченных плеча и бедро полилась серая энергия. Кажется, на основе Воздуха…
И это окончательно сбило меня с толку.
Воздушник?
Но ведь у Никиты должна быть Плазма…
Ты еще не понял? — раздалось в голове от Старика.
Я…
Двойник!
Да.
Причем не клон, не копия, а именно другой человек, замаскированный под Никиту. Резко наклонившись, я тут же принялся накладывать жгуты из Телекинеза на тело, стихийника, но… тщетно.
Я вдруг ощутил тонкое стихийниое воздействие. Всплеск Краски. Где-то у Никиты в области затылка.
А еще через миг — смерть.
Что-то ударило прямое в его мозг.
Перевернув его голову, я увидел покрытый гарью затылок, а внутри, под волосами — какое-то устройство. От него все еще веяло Краской, но уже совсем слабо.
Я перевернул голову обратно, вглядываясь в лицо, и уже тогда заметил. Операция. Ефим говорил, что существовало множество способов изменить внешность, в том числе артефакты и системные устройства, но самым надежным все равно оставалась пластическая операция. Как раз потому, что она не оставляла стихийных следов.
— Им управляли на расстоянии!
Да. Двойник был подготовлен сильно заранее. Как я и говорил, он подозревал, что против него может действовать реинкарнатор.
Но тогда…
Все по плану. Ты все сделал отлично. Он будет думать, что против него Семьдесят Первый.
— Ты…
На секунду я даже дар речи потерял, пораженный коварством Старика.
— Мог мне хотя бы сказать! — возмутился и одновременно восхитился я.
Я сказал достаточно. Ты сам мог сделать выводы. Учись думать не только на несколько шагов, но и на нескольких уровнях. Сейчас мы добились главного. Реальный Никита не будет пытаться сбежать. Он будет думать, что его противник Семьдесят Первый, а значит, он в состоянии его перехитрить. Осталось просто его найти.
— Мы и раньше этого хотели, — заметил я.
Но теперь у нас есть время.
Несколько секунд я еще думал.
— Наместник, — сделал вывод я. — Он будет рядом с ним. Он сказал, что у Наместника есть какие-то козыри. Это, конечно, может быть отвлечением внимания…
Это может быть правдой. Это вполне ему присуще говорить правду там, где она может посеять сомнения.
— Ты все-таки его узнал?
Да, я расскажу тебе, что нужно знать. По пути.
— Точно.
Уж что-что, а медлить сейчас не стоило.
Я повернулся обратно к