Я есть Вселенная - Вероника Шахрай
Однако этот маркетинговый ход оказался пророческим. Название приросло намертво, потому что этот бозон действительно выполняет во Вселенной функцию Творца. Если бы его не было, наш мир остался бы вечной, пустой, бесформенной вспышкой света. Без частицы Бога ни один атом во Вселенной не обрел бы вес. Не сформировались бы солнца, не остыла бы Земля, и у тебя никогда не появилось бы физического тела, чтобы прожить этот земной сюжет. Эта частица буквально превращает призрачную энергию в твердый мир.
Именно поэтому ученые искали её с таким фанатичным упорством. Это была охота века. Чтобы поймать частицу Бога, человечеству пришлось построить самый сложный, самый дорогой и самый гигантский прибор в истории — Большой адронный коллайдер. Ученые прорыли под землей, на границе Швейцарии и Франции, огромный кольцевой тоннель длиной целых 27 километров. Это была охота, ради которой инженерам пришлось построить самый сложный прибор на планете и вывернуть наизнанку привычные законы земной плотности.
Как же устроен этот прибор и как произошло само открытие?
Представь себе идеальную пустоту внутри этого огромного подземного кольца. Физики берут протоны — крошечные частицы материи — и с помощью мощнейших магнитов начинают разгонять их в противоположные стороны. Они разгоняют их до безумной скорости, которая практически равна скорости света. Протоны несутся по подземному кольцу навстречу друг другу, совершая тысячи оборотов в секунду. А затем ученые сталкивают их лоб в лоб.
Зачем это нужно? В плотном материальном мире поле Хиггса работает слишком стабильно, частицы намертво заперты в своем «сиропе». Чтобы увидеть саму ткань пространства, этот сироп нужно было со всей силы всколыхнуть. Столкновение протонов на скорости света — это как раз и есть микровзрыв, который на наносекунду разбивает привычную ткань материи.
В точке этого столкновения выделяется колоссальная энергия, сравнимая с первыми мгновениями Большого взрыва. Тяжелый материальный костюм распадается, и наружу вылетают чистые квантовые брызги. Специальные гигантские детекторы фиксируют траектории этих брызг.
И вот в 2012 году это случилось. Среди миллиардов вспышек ученые наконец-то поймали тот самый неуловимый след. Они зафиксировали бозон Хиггса. Тот самый скрытый клей Вселенной, который делает мир осязаемым. И в этот момент вся мировая наука испытала настоящий шок.
Физики были уверены, что когда они взвесят частицу Бога, они подтвердят одну из двух своих главных земных теорий. По всем законам математики этот бозон должен был оказаться либо мега-тяжелым, что доказывало бы теорию случайного, хаотичного космоса, либо сверхлегким, что говорило бы о простой зеркальной симметрии мира. Третьего было не дано. Весы должны были качнуться либо влево, либо вправо.
Но приборы коллайдера выдали невероятную цифру: 125 гигаэлектронвольт. Частица Бога оказалась ровно посередине. Это было математическое чудо. Вес главной частицы Вселенной замер с абсолютной точностью между хаосом и порядком, на тончайшей грани между жизнью и полным самоуничтожением космоса.
Ученые-материалисты поняли, что случайно, из хаоса, такое совпадение произойти просто не могло. Вес частицы Бога официально оставил на столе науки главное доказательство: этот мир не слепой и не хаотичный. Его параметры выверенны с ювелирной точностью. Ручку веса этой частицы кто-то осознанно выставил именно в это положение, чтобы запустить нашу грандиозную игру. Физики сами не поняли, какую бездну они вскрыли, когда этот 27-километровый прибор выдал им итоговые цифры.
Чтобы понять масштаб катастрофы, которая разразилась в мировом научном сообществе после открытия бозона Хиггса, нужно открутить время назад и посмотреть, в каком комфортном иллюзорном мире физики жили до этого момента. Весь ученый мир разделился на два непримиримых лагеря, и каждый лагерь ставил на карту свою репутацию, миллиарды долларов инвестиций в коллайдер и саму модель устройства Вселенной. Именно это глубокое исследование — на стыке практического управления пространством и фундаментальных законов материи — позволило мне увидеть скрытые швы этого мира там, где обычный заснувший разум замечает лишь сухие формулы. Ученые создали сложнейшие приборы, зафиксировали ошеломляющие показатели, но так и не смогли перешагнуть границу собственного материалистического гипноза. Они продолжают упрямо искать ответы в новых плотных частицах, не осознавая, что сама материя — это всего лишь декорация. Ученые годами строили свои гипотезы и на полном серьезе думали, что запуск коллайдера со стопроцентной точностью подтвердит один из этих двух вариантов. Весь ученый мир был железобетонно уверен, что приборы зафиксируют конкретный, понятный и предсказуемый исход, который окончательно узаконит правоту одного из лагерей. Физики ставили на кон свои карьеры, Нобелевские премии и миллиарды долларов, слепо рассчитывая загнать устройство мира в одну из двух заготовленных теоретических коробок.
По всем фундаментальным законам математики третьего варианта просто не существовало. Масса частицы Бога должна была оказаться либо на крайнем левом, либо на крайнем правом полюсе.
Первая модель, на которую уповали материалисты и атеисты — это теория хаотичной Мультивселенной. По этой логике, бозон Хиггса обязан был оказаться мега-тяжелым, с массой в миллионы раз больше той, что мы получили. Такой вес железно доказывал бы, что наш мир — это абсолютно случайная, дикая квантовая флуктуация среди триллионов мертвых и пустых миров. Тяжелая частица означала бы, что у космоса нет никакого Замысла, нет Архитектора, а законы физики выпали нам как случайное число в казино. Человечество в этой модели признавалось просто ошибкой природы, которая чудом выжила в хаотичном холодном вакууме.
Но главной, самой красивой и долгожданной надеждой науки была вторая модель — теория суперсимметрии. Физики буквально молились на неё, потому что она спасала Стандартную модель от математического краха. По законам квантовой механики, вакуум — это не пустое место. Он кипит виртуальными частицами, которые постоянно рождаются и умирают, создавая колоссальные квантовые аномалии. Эти аномалии должны были разогнать массу бозона Хиггса до бесконечности, что мгновенно разорвало бы всю нашу Вселенную еще на старте. И чтобы спасти мир от саморазрушения, ученые вывели закон идеальной зеркальной симметрии.
Теория суперсимметрии утверждала, что у каждой известной нам материальной частицы в космосе есть свой невидимый зеркальный двойник, тяжелый суперпартнер. У электрона есть селектрон, у кварка — скварк, у фотона — фотино. Идея была гениальной в своей простоте: тяжелые зеркальные двойники должны были своим присутствием полностью уравновесить, погасить те самые опасные всплески энергии в вакууме. Плюс идеально компенсировал минус. Благодаря этому закону баланса Вселенная обретала хрустальную стабильность, а бозон Хиггса получал свою точную, спокойную