То-Рек. Новая жизнь - Катэр Вэй

А я напоследок напился чистой воды, покрепче намотал кожаные обмотки на ноги, уложил в подсумок зажигалку, проверил нож, затянул потуже ремень и уверенно вышел из пещеры навстречу утреннему солнцу.

Длинные кожаные обмотки, которыми я на совесть замотал ноги перед выходом, оказались самым лучшим моим решением за утро. Без них я бы ободрал лодыжки в кровь ещё на первой сотне метров.

Первые пятнадцать минут пути речушка мирно текла по относительно пологому и чистому участку леса, а потом начался ад.

Берега наглухо завалены вековым буреломом. Колючий кустарник разросся так густо, что сквозь него приходилось буквально продираться напролом. Я пытался обходить такие завалы прямо по руслу. Но от ледяной воды слишком быстро сводило ноги.

К тому же камни под водой оказались скользкими. Я то и дело оступался, рискуя получить вывих или перелом. А перелом в данную эпоху равен смерти. Поэтому каждый шаг я делал с максимальной осторожностью. Часто останавливался на сухих островках и ждал, пока ноги хоть немного придут в чувство.

Пару раз нога конкретно срывалась на мокрых валунах и я едва удерживал равновесие, судорожно хватаясь за нависающие плети дикого плюща и какие-то скользкие ветки.

Мох был кругом. На деревьях, на камнях, болтался свисая с корявых ветвей.

Иногда из этой зелёной глубины раздавался то утробный, глухой треск, от которого сердце уходило в пятки, то резкий птичий крик.

Звуки дикого леса заставляли кожу непроизвольно покрываться мурашками.

Бурная фантазия, после вчерашнего рассказа Вела, услужливо подсказывала, кто именно может скрываться в этих самшитовых дебрях. От здоровенных змей и мелких гадов до пещерных львов и медведей — там мог быть кто угодно. В этом мире человек ещё не был царём природы, он был лишь мелкой, удобной добычей.

Раньше я всегда искал приключения на свою пятую точку. Меня в принципе сложно было напугать. Деформированное чувство страха или просто я был любителем адреналина — не знаю. И сейчас именно страха как такового не было. Просто было чёткое понимание того, что мне не пятьдесят с копейками и даже не двадцать, а всего двенадцать лет.

Тело То-Рэка, хоть и было привычным к здешним спартанским условиям, оставалось всего лишь телом слабого подростка.

Невысокий рост, не самый широкий размах рук. Из защиты — только скромный кремнёвый нож на поясе. Окажись на моём пути крупный хищник, и эта новая жизнь оборвётся в момент.

Даруют ли мне духи предков ещё один шанс — сомневаюсь. Поэтому нужно беречь то, что есть.

Я усмехнулся своим же мыслям.

Вон уже как рассуждаю о духах — без сомнений и попыток научного объяснения.

Очередной глухой треск заставил меня замереть и буквально вкрутить взгляд в каждую подозрительную тень. Вроде никого. Это просто упала ветка. Вздохнул глубже и продолжил путь.

Пока шёл, подмечал массу полезного.

Заросли дикой малины и колючие кусты шиповника — сейчас они только выпускали молодые листья, но летом и ближе к осени тут будет чем поживиться. Чуть дальше, на более сухом и пологом участке, виднелся мощный, раскидистый дуб.

Отличный знак! А значит, осенью вся земля здесь будет усыпана желудями. А где жёлуди — там сто процентов водятся дикие свинки. Мясо, жир, крепкие шкуры — племя будет довольно.

Чуть дальше, с другой стороны речушки, я заметил кроны дикого каштана. Тоже огромный плюс к рациону.

Повсюду, словно змеи, стволы деревьев обвивали прочные, гибкие лианы и плетущиеся растения. Я даже остановился, подергал одну такую плеть — крепкая, зараза. Вот тебе и готовый связывающий материал для быта.

Минут через сорок суровой прогулки характер шума воды изменился. Вместо монотонного журчания впереди раздался глухой, нарастающий гул.

Вскоре я упёрся в тупик. Ручей с грохотом падал вниз с отвесного каменного уступа, заросшего густым ковром из дикого плюща. Настоящий водопад метра три высотой. Вода бурлила, разбиваясь о чёрные валуны у подножия.

Зрелище красивое, но мне было не до пейзажей. Прикусив край нижней губы, я чертыхаясь и матерясь полез в обход по крутому, осыпающемуся склону, цепляясь за обнажённые корни деревьев и скользя мокрыми обмотками по влажной земле.

Вскарабкался.

Тяжело дыша, я поднялся на ноги и огляделся. Наверху ручей действительно «отдыхал». Скальная порода образовала здесь глубокую, почти круглую природную чашу с кристально чистой, прозрачной водой. По краям этой заводи всё так же буйствовал зелёный мох и папоротники, лениво опускающие свои резные ветви прямо в воду.

Отдохнув у пруда пару минут, напившись и умыв лицо ледяной водой, я сверился с солнцем. Восток там. Значит, уходим от русла и углубляемся прямо в чащу.

Здесь, в стороне от воды, идти стало гораздо легче. Под ногами вместо мокрых камней лежал толстый, пружинящий ковёр из прошлогодней листвы и мха. Самшит занял этот участок леса почти полностью, вытеснив со своей территории все кустарники. Иногда попадались обросшие мхом валежники. Но в основном дорога — впервые за всё время — была даже приятной.

Идти пришлось всего ничего, метров сто от силы, как вдруг уши уловили новый звук. Это было низкое, монотонное, вибрирующее гудение. От него даже воздух казался каким-то тяжёлым.

Я замедлил шаг, ступая как можно тише, и аккуратно раздвинул руками мохнатые ветви самшита.

Впереди раскинулась небольшая, залитая солнцем поляна, густо заросшая земляничником. Это была не та поляна, на которой мы с Велом отдыхали вчера. Эта поляна была даже не поляна — маленький пятак, словно специально кем-то очерченный ровным кругом, за который не смеет заступать ни одно постороннее дерево, кроме…

В самом центре высился местный патриарх — расколотая, наполовину обугленная исполинская сосна. Молния приложила её знатно. Примерно от середины ствола и до самой земли зияла глубокая чёрная трещина.

И прямо там, внутри расщелины, виднелись золотые соты. Воздух вокруг буквально кипел. Тысячи крупных, мохнатых насекомых ползали по стволу и кружили плотным облаком вокруг своего гнезда.

Я замер, нащупав подсумок на поясе.

— Ну, привет, жужаки-кусаки. Давайте знакомиться.