Правила волшебной кухни - 12 - Юрий Винокуров

А Дож и выдохнул. В прямом смысле этого слова, у меня аж помехи в трубке пошли.

— Отлично! — заорал он после. — Просто замечательно, Маринари! Меня не беспокоить неделю! Я на заслуженный отдых! — и бросил трубку.

Я же подумал — ничего себе. То есть У НЕГО отдых заслуженный? То есть это ЕМУ отдыхать надо? Интересно, после чего? И ещё один вопрос: а мне? Мне ведь тоже можно отдыхать, верно?

— Деньги-деньги, дребеденьги, — напевала Аня, проходя мимо со здоровенным мешком сокровищ. — Позабыв покой и лень! Делай деньги! Делай деньги! О! — тут сестра заметила меня. — Браза! Ама рич бич! Ты даже не представляешь, как я сказочно богата!

— Не богаче, чем твой жених, — заметил я чисто из вредности. Слишком уж она довольная была.

— Погоди, — нахмурилась Анна Эдуардовна. — Это почему?

— А ты что, не знаешь до сих пор?

— Чего не знаю?

— Рафаэле нашёл родителей.

— Это знаю, — кивнула сестра, а я продолжил:

— И они… м-м-м… скажем так: бессовестно богаты.

— Погоди, — Аня снова нахмурилась. Сложила два и два, а потом выронила из рук мешок и крикнула: — Медичи! Это что, те самые Медичи, которые…

— Да-да, — кивнул я. — Те самые. Или ты думала, что Медичей как Ивановых под Рязанью?

Аня посмотрела вниз, на своё только что обретённое богатство, и явно что расстроилась. Затем повторила мои слова:

— Жених богаче меня, говоришь? — а потом вдруг резко воспряла духом. — Это ненадолго, — и хитро улыбнулась.

— Стоп! Это что сейчас значит?

Ответа я, впрочем, не услышал, потому что Аня подхватила свои чаевые и с сатанинским хохотом убежала куда-то вдаль. Я же остался размышлять: что она собралась делать? Ограбить семью Рафаэле или каким-то иным путём разбогатеть? От Анны Эдуардовны можно ожидать чего угодно, так что ни один из этих раскладов я не отвергаю.

Долго ли, коротко ли, а разбогатевший персонал «Марины» всё-таки разбрёлся по домам.

— До завтра, синьор Маринари! — крикнул Индзаги, последним покидая зал, и хлопнул дверью. И тут же ко мне пришло осознание: а столики-то не убраны. Зал всё ещё хранит на себе отпечаток прошедшего банкета.

Заставлять Джулию убираться — точно не ко мне. Так что придётся приводить всё в порядок либо мне, либо же…

— Стоять! — крикнул я, заслышав шуршание за барной стойкой.

Шуршание и подозрительный такой звук, который можно транскрибировать как «гык-гык-гык-гык». С таким, как правило, пьют из горла.

— А я чо? — уставился на меня Петрович. — Я ничо…

Бородатая сволочь проспалась и вылезла похмеляться. И вот его-то стоит наказать уборкой за то, что он притворялся гостем на свадьбе вместо того, чтобы помогать родному коллективу.

— Зал на тебе, — сказала я. — Посуда, полы, скатерти. Чтобы к утру всё сияло.

— С чего это⁈ — возмутился домовой.

— Всё очень просто. Если не уберёшься, я расскажу синьоре Женевре о твоём поведении. О том, что ты вместо помощи гулял на свадьбе.

Казалось бы — чего такого? Для человека. Однако для домового это был практически приговор, ведь ослушаться прямого приказа хозяина дома — это для них не просто «плохо». Это ужасно, и где-то за гранью добра и зла. То есть такого вообще быть не может.

— Ладно-ладно! — моментально протрезвев сказал Петрович. — Я всё сделаю!

Схватившись за самый большой из подносов, домовой кабанчиком рванул к ближайшему столику и принялся собирать грязную посуду. Остановился на минутку, оглянулся на меня и спросил:

— Ты ведь блефуешь, Маринарыч? Ты ведь не сказал бы ей, да? — и с надеждой в глазах ещё раз повторил: — Да?

Я же рассмеялся и обнадёжил бородатого.

— Обижаешь, Петрович, — сказал я. — Мы ведь с тобой уже как родные. Ну как я могу тебя подставить?

— Так и знал…

— Но ресторан тебе всё равно убрать надо. Согласись, накосячил.

— Соглашусь, — вздохнул домовой и продолжил греметь посудой.

А тем временем из соседнего зала раздалось знакомое:

— БР-РРР-РУУУУ!!!

Причём такое требовательное, что я сразу же отправился смотреть, с чем там пришёл Андрюха. А пришёл он сегодня, — внезапно! — со смуглым мужчиной восточной наружности в тюрбане, по рукам и ногам связанного водорослями, и с ракушкой во рту. Ракушка, как можно догадаться, выполняла функционал кляпа.

— БРУ! — Андрей буквально выплюнул это чудо мне прямо под ноги.

— М-МММ-МММ!!! — вытаращил на меня глаза синьор осман. Тут-то я его и вспомнил. Точно-точно! Это ведь он пытался свалить на шлюпке с пиратского флагмана. И именно на него я стравил Ужас Глубин. Однако:

— И что мне с ним делать?

— Бру, — Андрюха как будто бы пожал плечами.

— Слушай, — я почесал в затылке. — Ты извини меня, наверное, что я тебя сгонял напрасно. Но давай-ка ты его обратно к пиратам возвращай.

Схватив османа за шкирку, я начал подтаскивать его к ступенькам причала. А тот в свою очередь начал трепыхаться и ещё яростнее мычать. Что ж.

— Чего? — спросил я, вытащив у него изо рта ракушку.

— Мне нельзя обратно к пиратам! — заорал он. — Нельзя! Меня там убьют! Сперва виноватым сделают, а потом убьют!

— Соболезную, — сказал я. — А я тут причём? То есть: мне ты на кой-чёрт сдался? Я даже не понимаю, кто ты такой, если честно.

— Синьор Маринари, меня зовут Кан Каракан! — отрапортовал связанный мужчина. — Я представитель великого правителя Османской Империи!

— Ага, — кивнул я. Подумал-подумал, а потом продолжил тащить его к воде. Спустил по ступенькам в заботливую воронку Ужаса Глубин и помахал рукой. — Бывай! Ихтиандр х…

— Стойте! — заверещал осман пуще прежнего. — Подождите!

— Андрюх, тащи его к пиратам.

— ПОДОЖДИТЕЕ-ЕЕЕЕ!!! — синьор Каракан перешёл на ультразвук, но тут вдруг собрался с мыслями и сумел меня удивить: — Вы же бывший Сазонов!

— Андрюх, стой, — сказал я и недоверчиво посмотрел на османа. — Ну… да, — кивнул я. — Не сказать, чтобы бывший, но фамилия у меня сейчас действительно другая. А что такое?

— У меня есть сведения о вашем дедушке! У меня есть сведения о Богдане Сазонове!

Интерлюдия.