Главный инженер 5 - Вадим Фарг

— Подробности ваших отношений мне не нужны, — сказала она, поправляя блюдце. — Я хочу понять, собираешься ли ты использовать прошлое, чтобы влиять на Сергея.

— Не собираюсь. Разрушать их семью мне незачем. У Алёны муж и ребёнок, у меня своя жизнь. Сергей спросил прямо, я ответил так же. Да, я не буду отрицать, что Алёна была моей первой настоящей любовью, но это в прошлом. Мне и без неё хватает сложных женщин, которые знают обо мне больше, чем хотелось бы.

Лика прищурилась и чуть откинулась на спинку стула.

— Меня ты тоже относишь к таким женщинам?

— Нет. Ты не сложная, Лика. Ты просто дорогая в обслуживании.

Она несколько секунд смотрела на меня с таким выражением, будто выбирала между громким скандалом и тихим убийством. Потом всё же рассмеялась, прикрыв рот ладонью. Одна из девушек за соседним столом обернулась, и Лика сразу вернула спокойный вид.

— Ты дерзок, Смирнов, но знай, что и за менее опасные шутки люди теряли бизнес, — предупредила она, всё ещё улыбаясь глазами.

— Моя компания пока слишком маленькая, чтобы её делить.

— Иногда делят не ради денег.

— Тогда придётся нарастить обороты, чтобы усилия врагов хотя бы окупились.

Раздражение в Лике не исчезло, но к нему добавился интерес. Она не любила, когда над ней шутили, зато ещё хуже переносила людей, которые её боялись и пытались это скрыть.

Я рассказал о встрече на базе без выдумок, но не стал выкладывать всё. Григорий привёз меня на чужую территорию и попытался заставить подписать признание. Его охранник решил помочь кулаками, а адвокат вовремя понял, что юридическая услуга превратилась в типичное нападение. Алёна вошла, когда Григорий уже потерял контроль, узнала во мне прежнего знакомого и вызвала мужа. Сергей выслушал всех, осадил Степцова и поговорил со мной отдельно. Когда он узнал про объекты Виктории и Михалыча, то предложил «Основе» заняться комплексом. Я отказался сразу брать всё и предложил начать с аудита.

Лика слушала молча, иногда уточняла детали разговора с Сергеем. Я не сказал, что Умяров сам поручал Григорию добыть запись её переговоров с Виктором. Не упомянул и о возможном сотрудничестве после аудита. Прямую ложь Лика могла заметить, пропуски заметила наверняка, но доказать ничего не могла.

— И это всё? — спросила она, когда я закончил.

— Для первой встречи достаточно. Не каждый день получаешь крупный заказ после попытки повесить на тебя уголовщину.

— Ты не договариваешь, — сказала она и провела пальцем по краю чашки. — Умяров не приглашает человека в свой круг только потому, что тот разбирается в котельных.

— Значит, он оценил честность.

— Сергей ценит честность, но доверяет рычагам. Он обязательно будет искать твой.

— Пусть ищет. Может быть, найдёт что-нибудь полезное.

Лика внимательно посмотрела на меня. Её тревога усилилась. Похоже, она сама давно искала такой рычаг. Деньги меня интересовали, но не покупали. Угрозы работали ещё хуже. Прошлое Смирнова становилось запутаннее, а сходство с Орловым она боялась объяснить даже себе.

— Хорошо, — сказала Лика, откинувшись на спинку стула. — Тогда моя часть правды. Ты добавил в устройство Григория собственный передатчик.

Я отпил кофе, не изображая удивления.

— Ты разочарована?

— Я разочаровалась бы, если бы ты вошёл в мой кабинет с чужим устройством и не создал свой канал. Для человека, который так похож на…

Она оборвала саму себя и отпила кофе. Я не стал помогать.

— Получается, ты играл против Григория и одновременно против меня, — продолжила Лика, поставив чашку на блюдце.

— Я играл за себя. Не видел, да и пока не вижу, причин полностью доверять ни ему, ни тебе.

— Но со мной у тебя была договорённость.

— Ты предложила мне стать двойным агентом и продолжила проверять мою биографию. Это не доверие. Скорее аренда, при которой меня могут выселить в любой момент.

— Доверие между нами было бы глупостью, — спокойно сказала она. — Причём опасной для обоих.

— Наконец-то мы сошлись во мнении.

Лика осмотрела зал через зеркало. У кассы прибавилось людей, ребёнок возле окна всё-таки добрался до сахара и теперь быстро сыпал его в рот, пока мать смотрела в телефон. Обычная жизнь шла рядом, и на её фоне наш разговор казался почти мирным.

Я положил ладонь на блокнот.

— Хорошо, раз ты знаешь, что я всё слышу, то я хочу поговорить о последнем дне Орлова.

Да, я постарался предать голосу праздное любопытство, и Лика не шевельнулась, но «Резонанс» сразу ударил по моим эмоциям. Страх смешался с виной, а следом пришла тоска. Несколько секунд я чувствовал всё это почти как своё. Пришлось напомнить себе, что эмоции не были доказательствами. Виновный мог бояться разоблачения, невиновный тоже мог бояться, только по другой причине.

— Мы не будем это обсуждать, — тихо сказала она. — Смерть моего мужа тебя не касается.

— Хм… — я кивнул и поджал губы. — Резонно, видимо, зря я это начал.

Да, вопрос мог прозвучать слишком грубо и не к месту, но раз она знает о том, что я их слышу, то я должен задавать «логичные» вопросы, и так же быстро от них отказываться, когда мне об этом говорят. Если буду поступать иначе, то моё поведение вызовет ненужные домыслы, а у меня и без того хватает проблем. Сейчас я должен играть роль умного, но «простого» сантехника, который ничего не знает, но пользуется любой возможностью, даже если за это может получить щелчок по носу. Ведь в таком случае оппонент подумает, что он победил, даже не понимая, насколько он далёк от истины и от фактов, которые мне известны.

— Если хочешь сохранить доступ ко мне, научись отличать полезное любопытство от желания умереть. Ты пережил несколько нападений и теперь ведёшь себя так, будто ничего не боишься.

— Я не считаю себя неуязвимым. Если бы хотел умереть, задавал бы эти вопросы Виктору. А с тобой я пока надеюсь договориться.

— Напрасно. По этой теме разговора не будет.

Я не стал давить. Лика уже достаточно мне сообщила. Она знала тайну моей смерти, и его это пугало её настолько, что даже без всяческих