Проклятая земля - Светлана Тюльбашева

— Совершенно незаконно, женщина, вы табличку на заборе видели? Это частная собственность, сюда запрещено входить, — парировал ей напарник мужика с болгаркой. — Что вы здесь делаете? Немедленно покиньте охраняемый объект.

Люди засмеялись. Аня прислонилась к грязной стене. «Это и правда частная собственность, — хотела сказать она. — Собственность семьи, которая здесь жила». Она посмотрела на круги лестницы, расходящиеся над головой, и почти увидела, как по ним идут женщины в красивых платьях, как пробегает маленький мальчик, как дворецкий открывает дверь, пропуская графиню.

— Вы от двери отойдите, — скомандовал мужчина с болгаркой людям, собравшимся вокруг него. — Искры же будут.

Те послушно сделали несколько шагов.

— Дальше, дальше.

Отходить на крошечной площадке было некуда, все стали подниматься по лестнице и садиться на ступеньки. Казалось, они студенты в ожидании лекции, а внизу за кафедрой стоит преподаватель. Места не хватало, рядом с Аней села пожилая женщина, в которой заподозрить любительницу заброшек было невозможно.

— Такой ужас, — сказала она. — Я как услышала, что там ребенок лежит столько лет, чуть с ума не сошла. Государство ничего не делает, значит, мы сделаем, да?

Болгарка заработала, стало невыносимо ярко и шумно, от двери летел сноп искр, Аня запрокинула голову и увидела людей пролетами выше. Они что-то говорили, но их совсем не было слышно.

Мужчина выключил болгарку, отставил ее в сторону, толкнул дверь, сидевшие в амфитеатре посетители ахнули. Со всех этажей продолжали свешиваться люди, на самом верху, из-под потолка, выглянула Синдерелла.

— Ну что, пойдемте спасать ребенка? — сказал напарник мужика с болгаркой, поднял фонарь и направил луч света в темноту. Серые помещения уходили галереей вдаль.

Аня пошла за толпой.

Первая комната была совсем пустой, только у стены сложены и накрыты полиэтиленом какие-то железные детали. Мужчины осмотрели их, но под ними ничего не нашли.

— Груда кирпичей, нужно искать груду кирпичей, — сказал кто-то.

Пахло сыростью, застарелым воздухом и чем-то еще, что Аня не могла распознать. Подземные помещения оказались практически нетронутыми, фонарики освещали бочки, сундуки, деревянные стеллажи, собранные в одной комнате и стоявшие друг на друге. Видимо, строители перенесли их туда, не понимая, что с этим делать. В углу валялась гора тряпья, какая-то женщина разворошила ее ногой и взвизгнула, увидев выбежавшую из-под тряпок мышь.

Аня постоянно оборачивалась, ей казалось, в любой момент дверь может захлопнуться и замуровать их в темноте, но та оставалась неподвижной. В подвал спускались новые и новые люди.

— Это здесь! — крикнул кто-то вдали и помахал фонариком.

Она поддалась толпе и побежала со всеми. В комнате лежала груда камней. С десяток людей начали снимать видео, двое бросились поднимать тяжелые серые булыжники.

— Блин, сколько их тут, и похоже, плита внизу. Достаем! Вы помогать будете или снимать?

— Извините, я лучше снимать, у меня маникюр.

Аня хотела помочь, но к груде уже было не протиснуться. Она отошла и смотрела на людей, убирающих в сторону камень за камнем.

— Интернет не ловит, не могу стримить, — обиженно сказала девушка с маникюром.

— Ну так запиши, потом выложишь.

Ее красивый парень дергался и вытягивал шею, видимо, хотел помочь разбирать камни, но желающих было слишком много. К Ане, прислонившейся к стене, подошла невысокая женщина с короткой стрижкой.

— Простите, а вы же из «Паранормальной России»? — заговорила она. — Я, кажется, видела вас там, у вас лицо знакомое. Я — Селена.

— Нет, я отсюда, — ответила Аня. — Мы с мужем здесь дом купили, недавно переехали.

— Ой, надо же! Асташово — такое симпатичное место, я, когда дачу искала, даже специально приезжала сюда, людей расспрашивала, может, кто дом хочет продать, но нет — никто не согласился. Вам очень повезло.

— Плита, поднимаем!

С десяток человек сдвигали в сторону последнюю плиту. Послышались разочарованные вздохи.

— Что там, что?

Люди начали расходиться, стоявшие у стены протиснулись к разобранным кирпичам встречным потоком. Под плитой не было ничего. Все пошли дальше, Аня обогнала толпу и побежала одна вглубь тоннеля. Он был вовсе не бесконечным, как казалось сперва, и вскоре она очутилась в последней комнате, с маленьким окошком под самым потолком. У стены стояла детская кроватка. Ткань потрескалась, из проплешин торчал синтепон, истлевший до коричневой пыли. Аня потрогала кроватку и отдернула руку, заметив паука.

— Думаете, Астафьевы через тоннель бежали?

Аня обернулась. Сзади стоял парень с кучей карабинов на поясе и мотком веревки, прикрепленном к рюкзаку.

— Мы рядом с фонтаном, похоже. — Он рассматривал что-то в телефоне. — Может, они увидели, что к усадьбе едет этот сыщик, спустились в подвал и через тоннель выбрались в сад? Дошли до реки, а там сели в лодку.

— Взрослый человек не пролезет в это окно, — показала рукой Аня.

Парень неопределенно пожал плечами. Толпа приближалась, люди уже заходили в предпоследнюю комнату. Аня почувствовала, как нарастает раздражение, и побежала обратно, к выходу, подальше от людей, сырости и спертого воздуха.

Она проскочила галерею, пробежала по лестнице, с трудом разойдясь со спускающимися в подвал новыми и новыми людьми, поморщилась от яркого света, пробежала сквозь холл с граффити и запахом мочи. На миг остановилась у двери, опустилась на корточки, заметила щеколду внизу, зачем-то потрогала ее и выскочила на улицу. Машин стало уже больше двадцати; некоторым не хватило места, и их припарковали прямо в лесу.

При свете Аня обнаружила, что она грязная с головы до ног, пошла по тропе, отряхиваясь на ходу. Уже на поле она обернулась и увидела Синдереллу в чердачном окне. Девочка улыбнулась и помахала ей как старой знакомой.

Из письма А. Н. Мещерской Е. П. Зубовой, 1907 год

Елена, милая, сегодня мы в театре пили кофе с А. П., и я так разволновалась, что, вернувшись домой, сразу бросилась Вам писать. Прошу прощения за мое нахальство, но все же промолчать будет не по совести. Правда ли, что помолвка Софочки с Петром Астафьевым все еще действительна?

Не знаю, что Вам известно и когда Вы последний раз видели Петра… Я знакома с несколькими людьми, гостившими в Асташове последние годы, и все они как один рассказывают, что дети Астафьевых серьезно больны. Младшие дочери при жизни едва могли ходить и говорить, перемещались на четвереньках, а затем трагически скончались. Сыновья столь низкорослы, что их можно принять за карликов, и тоже ведут себя несколько странно. Сейчас, насколько мне известно, Астафьевы отправили мальчиков к бабушке в Ниццу, видимо, на лечение, но говорят, все зашло уже слишком далеко и вряд ли доктора смогут помочь.

Вокруг этой семьи кружит множество слухов, и Ваше право, верить в них или нет, но слабое здоровье детей Астафьевых — это не слухи, а факт. Как современные люди, мы с Вами прекрасно понимаем, что с одним ребенком всякое может случиться, но сразу с пятерыми?.. Хотели