Рюрик. Князь из будущего - Владимир Викторович Бабкин
Ободриты ободрились, помогают нам с работами, охотятся, рыбу ловят. Но и ждут.
И мы ждём.
Все ждут.
Гостомысла.
Не завтра. Но точно не позже начала лета он приедет.
Надо готовится к встрече и вот это…
Появилась Ольга, протирая руки антисептиком. Сняла одноразовую маску и глубоко затянулась вечерней прохладой весны.
Спрашиваю:
— Ну, что там?
— У Пресланы или вообще?
Пожимаю плечами.
— У Пресланы в первую очередь.
Кривая усмешка.
— Переживаешь за будущую жену?
Киваю.
— И это тоже. Так что?
— Лана перепугана, что понятно. Твердит, что у неё оспа.
— А на самом деле?
Оля покачала головой.
— Нет, это не натуральная оспа.
— Искусственная?
— Нет. Ветрянка. Ветряная оспа. Они просто не умеют ставить диагноз правильно. Впрочем, они пока такую заразу не выделяют в отдельный вид. И ещё почти тысячу лет не сможет никто выделить. Корь от оспы отделили арабские врачи вроде. А может отделят чуть позже. Ветрянка ещё у двоих из её свиты. И у Ульфа твоего. Хотя про последнего я несколько удивлена.
— Чему?
— Инкубационный период ещё не должен закончиться по логике вещей. Я бы ожидала через несколько дней. Да и все заболевшие — взрослые.
Обдумываю сказанное женой.
— Считаешь, что это мы занесли?
Кивок.
— Почти наверняка. То, что мы все привиты, в том числе и от оспы с ветрянкой, значит, что мы не можем быть переносчиками. А вот Лёвка Аржавин как раз переболел недавно. У местных видно нет к нашим штаммам иммунитета. А ветрянка — очень заразна. И взрослые её переносят очень плохо. Не знаю много ли, но заболевшие ещё будут.
Киваю. Да, мы то привиты от всего, от чего только возможно. Кто бы нас выпустил в море без прививок? Верно, никто. Но, у местных есть только свой собственный приобретённый иммунитет к местным же хворям. Если кто переболел в детстве и не помер, тот переживёт и сейчас. Но, судя по всему, у Пресланы от ветрянки иммунитета нет. Да и мы не болели местными болезнями.
А это плохо. Очень плохо.
— Как она?
Ольга достала из пачки белый цилиндр. Я чиркнул зажигалкой. Та глубоко вдохнула аромат.
— Рус, я не знаю, что и сказать. Пока начальная стадия. Но, температура растёт. Для жаропонижающего ещё рано. Но, температура скакнёт. Неизбежно. Ты болел в детстве ветрянкой?
Пожимаю плечами.
— Не помню. Но сын у меня болел, а я не заразился. Если наши ходят к местным на торжище, то могут и ещё какую заразу им принести.
Кивок:
— Могут. И ты можешь. Ты же ходил на переговоры к старейшине и воеводе местным.
— Ходил. Но мы же перед тем были в Любше и там, вроде, никто не заболел.
Оля покачала головой.
— Необязательно. Инкубационный период от одиннадцати дней до трех недель. Могли ещё не «дозреть». Могли и нам не сообщить.
Морщусь.
— Ладно. Главное надо Преслану вытащить. Будет глупо её потерять.
— Знаю. Мы делаем всё, что только возможно. Будем лечить.
Криво усмехаюсь:
— Представляю Преслану всю в пятнах от зелёнки.
Оля устало зевнула, прикрыв рот ладошкой.
— Необязательно зелёнкой мазать. Есть бесцветные антисептики. Вопрос в том, что если хворь станет массовой, то придётся задействовать местные средства — чистотел тот же. Не так эффективно, но лучше, чем ничего. Цинк бы не помешал конечно. Впрочем, не думаю что для местных ветрянка летальна.
— Прогнозы?
— Рус, ну, какие-такие прогнозы? Через несколько часов начнёт появляться сыпь, которая быстро будет наполняться жидкостью. Температура скакнёт где-то до 39 градусов. Дадим жаропонижающее и антигистаминные. Антисептик. Обильное питье. Постельный режим. Карантин. Дней через пять-семь она перестанет быть заразной. Потом сойдут прыщи. Если не будет раздирать, то вторичную инфекцию не занесёт и на коже твоей будущей жены не останется даже следов.
Оля не могла не съязвить даже в такой ситуации. Хотя, значит ли это, что она уверена, что Преслане ничего не грозит?
Моя жена пытливо смотрела на моё задумчивое лицо.
— О чём думаешь?
Мрачно кривлюсь.
— А думаю я, любовь моя, о том, что вдруг условно завтра прибудет Гостомысл и увидит Преслану в таком виде. Не воспримет ли он это, как проклятие? А если ещё среди местных начнётся эпидемия, то…
Ольга затянулась и кивнула.
— Может и такое быть. Но ветрянка не лечится за два часа. Тут медицина даже двадцать первого века ничего сделать не может.
Мы помолчали.
— Я могу её увидеть?
Оля хмыкнула:
— Не боишься?
Качаю головой:
— Нет. Что я людей с зелёными крапинками не видел? Сына сам «красил». Да и не важно это.
— Ладно, если хочешь, то пошли.
* * *
РЕКА ВОЛХОВ. УСТЬЕ ЛАДОЖКИ. НАУЧНО-ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКОЕ СУДНО «ПРОФЕССОР ШТОКМАН». ИНФЕКЦИОННЫЙ БЛОК. 20 мая 862 года.
Путь в карантин был не слишком долгим. «Штокман» всё же не с «Титаник» размером. Ну, и хорошо, что не «Титаник». Своих дел и бед у нас предостаточно.
Оля сначала заглянула в бокс и выставила оттуда дежурную медсестру. Затем кивнула мне.
— Заходи. Маску надень только.
Я напялил на лицо маску и перешагнул порог. Преслана вскрикнула, натянула простынь по самые глаза и возмущенно кинула Ольге претензию:
— Оль, чем за⁈
Та пожала плечами.
— Кто я такая, чтобы перечить мужу и командору?
Вот зараза.
Лана лишь хмуро вздохнула где-то там за простыней.
— Я некраса сейчас.
Но Березину сбить с настроя было сложно:
— Как там? И в горе, и в радости… Если уж замуж собралась, то привыкай, что видеть тебя муж будет всякой, не только сияющей.
Та кивнула.
— Я знаю, але… могла бы предупредить.
Вставляю свои пять копеек:
— Лана, всё добро. Как ты?
Мы говорили на смеси двух языков, и до меня вдруг дошло, что я не думаю на эту тему. И Оля не думает. Да и Преслана тоже. Мы понимаем друг дружку, что ещё нужно? Если что-то непонятно, то мы переспрашивали. И Лана переспрашивала. Всё шло как-то естественно. Вот с местными вождями у меня так получалось слабо. С пятое на десятое. Общий смысл я уже улавливал, но им было сложнее. Русский язык моего времени