Рекапитуляция - Сергей Александрович Ким

— Я не собираюсь умирать, если ты об этом.

— Это… радует, — сказал я и задумался, о чём бы ещё её спросить, однако Сора меня опередила.

— Расскажи о себе.

— Я?

— Да, ты.

— Хорошо, — я пожал плечами. — Акира Нагумо, родился 12 июня 2000 года, отец — Рю Нагумо, мать — Каэде Нагумо. Жил на Хоккайдо до недавнего времени вместе со старым сослуживцем отца. Был признан дрифт-совместимым неделю назад, если ты ещё не знаешь. Тогда же впервые синхронизировался с Ноль-первым. Сильно больше не расскажу.

— Не хочешь?

— Просто не могу. Синхронизация вызвала частичную амнезию.

— Ты не готовился стать пилотом, — не вопрос, а утверждение.

— Совершенно верно.

— Ты не тренировался.

— Ни дня в жизни.

— Ты синхронизировался с первого раза и победил ОМЕНа.

— Повезло.

— Я не верю в удачу, — слегка покачала головой Сора. — Если ты победил, значит, тебе не повезло, а ты достоин.

— Послушай, то, что я стал пилотом, не означает что ты прекратишь им быть.

— Разумеется, — в глазах девушки мелькнула тень недоумения. — Даже такой слабый пилот, как я, лучше вообще никакого. Как я уже говорила тебе — я рада, что теперь есть тот, кто может меня заменить.

— Говорю же — я не собираюсь тебя заменить.

— Ты не понял. До твоего появления я была единственной надеждой. Но с моим текущим уровнем стабильности гибель в бою — это не вопрос случая, а вопрос времени. Теперь же у меня есть время прийти в себя и подготовиться.

— Ты не боишься смерти?

— Есть вещи пострашнее смерти.

— Например?

— Например — провал нашей миссии, — Сора внимательно посмотрела на меня. — Ты ведь знаешь, что от нас зависит?

— Очень, очень много жизней, — невесело усмехнулся я. — Не самая лёгкая ноша.

— Долг тяжелее горы, смерть легче пера.

— Это то, почему ты хочешь быть пилотом?

— Это то, почему я — пилот.

Мне стало даже как-то… не по себе. Запертая в четырёх стенах глубоко под землей девушка, чей мир состоит из больницы, лаборатории… и самоубийственной миссии.

Сора вновь чуть склонила голову вбок.

— Ты думаешь, я — фанатик? — хоть её лицо и осталось безэмоциональным, но в голосе мелькнуло что-то похожее на… иронию? — Не видевшая ничего, кроме больниц и лабораторий и для кого нет ничего, кроме пилотирования?

— Конечно, нет! — выпалил я.

Блин, она что — мысли умеет читать⁈

— Нет, не умею.

У меня сейчас, наверняка, была очень шокированная и глупая рожа.

— Тебе стоит лучше контролировать эмоции, — удивительно, но Сора слегка улыбнулась одними уголками глаз. — У тебя же всё на лице написано.

— Гхм…

— Если я провела большую часть жизни на военных базах, в лабораториях и больницах, это вовсе не означает, что я — социальный инвалид с ограниченным кругозором.

— Я ничего такого не говорил, — возразил я.

— Зато подумал.

— Нет.

— Да.

— Ладно, извини, поторопился, — вынужден был признать я. Сидеть под почти немигающим взглядом Соры было всё равно, что находиться на допросе. И отнюдь не в качестве допрашивающего.

— Я не в обиде, — спокойно произнесла девушка. — Просто у кого-то кругозор настолько ограничен, что сжимается до минимума. Иногда это называют точкой зрения. Но это поправимо.

— Ты, кажется, считаешь себя очень умной, — я прищурился и скрестил руки на груди.

— У меня есть на то все основания, — невозмутимо ответила Сора. — Когда ты много времени проводишь в одиночестве, лучше всего употребить это время на чтение книг. А с учётом того, где мы находимся, моё основное чтение — научные труды.

— И фантастика, — я указал на ряды томов. — Хайнлайн, Саймак, Дик, Холдеман…

— И фантастика, — согласила девушка.

— А почему именно фантастика? Разве это, ну… довольно несерьёзно на фоне того, что ты ещё читаешь?

— Фантасты зачастую предсказывают будущее. А ещё они моделируют ситуации и поднимают вопросы, которые в так называемой классической литературе зачастую обходят стороной.

— Мне показалось, или ты не слишком высокого мнения о классической литературе? — усмехнулся я.

— Так и есть, — слегка пожала плечами Сора. — А какое моё мнение должно быть о произведениях, где зачастую основной движущей силой сюжета является глупость персонажей?

— Например? — мне стало интересно.

— Да сколько угодно. Признанная классика — Шекспир. «Король Лир»? Лир решает разделить королевство между дочерьми на основе того… насколько пышно они будут восхвалять его. Он изгоняет Корделию, которая действительно любит его, и отдаёт власть двум её сёстрам-лицемеркам. Это приводит к гражданской войне, ослеплению Глостера, смерти Корделии и его собственному безумию. «Гроздья гнева»? Джоуды продают всё, что имеют, и отправляются в долгий путь, надеясь на лучшее в Калифорнии. Они не проверяют информацию, не анализируют риски и не готовятся к тому, что их могут обмануть. «Преступление и наказание»? Гордыня и слепая вера в собственную теорию Раскольникова разбиваются от столкновения с реальностью, он оказывается в ловушке собственного разума и отправляется на каторгу. Закономерный итог для глупости, возомнившей себя сверхчеловеком.

Я искренне поаплодировал. Ну, а что тут ещё сказать? «Преступление и наказание» я в рамках школьной программы ещё читал, но эту пьесу Шекспира и тем более Стейнбека — нет.

— Блестяще. Я теперь тоже почти что ненавижу классическую литературу.

— Я не говорю, что классика плохая, — слегка нахмурилась Сора. — Просто зачастую она показывает, как люди ломают себя и других, а фантастика показывает, как люди ломают системы и как системы ломают людей. Это более масштабный вопрос. Мне нравится решать задачи, но классика часто показывает лишь то, как люди создают их сами для себя. Это нерационально.

— Тогда тебе, возможно, стоит почитать что-нибудь в жанре соцреализма, — рассмеялся я.

— Что это? Никогда о таком не слышала.

— Довольно… специфический жанр русской литературы 1920−1930-х годов.

— А ты откуда о нём узнал?

Язык мой — враг мой!

— Да так, — уклонился я от ответа. — Слышал где-то.

Сора внимательно посмотрела на меня.

— Ах да, — сказала она. — Амнезия. Довольно удобно. Стоит запомнить.

Интересно, это сейчас была шутка или что? Пока что складывалось впечатление, что шутить Сора либо не