12 историй о любви - Дюма-отец Александр

Ромео

Постой, любезный, я читать умею. (Читает). «Синьор Мартино с женою и дочерьми; граф Ансельмо и его прекрасные сестры; вдова синьора Витрувио; синьор Плаченцио и его милые племянницы; Меркуцио и его брат Валентин; мой дядя Капулетти, его жена и дочери; моя прекрасная Розалина; Ливия; синьор Валенцио и его кузен Тибальдо; Лючио и веселая Елена». Прекрасное общество. А куда оно приглашено?

Слуга

Наверх.

Ромео

Куда?

Слуга

На ужин, в наш дом.

Ромео

В чей это?

Слуга

В дом моего господина.

Ромео

Мне следовало бы спросить прежде всего, кто твой господин.

Слуга

Я отвечу вам и без вопроса. Мой господин – знатный и богатый Капулетти; и если вы не принадлежите к фамилии Монтекки, то я прошу вас, приходите осушить стаканчик вина. Счастливо оставаться. (Уходит.)

Бенволио

На вечере у Капулетти будут

И Розалина милая твоя,

И первые красавицы Вероны:

Иди туда и, беспристрастным взором

Сравни ее с другими, на кого

Я укажу, и белый лебедь твой

Окажется вороною простой.

Ромео

Коль ересью подобной заразятся

Мои глаза, то пусть они умрут;

Пускай в огонь их слезы превратятся,

Еретиков, отступников сожгут!

Чтобы была красавица другая

Прекраснее возлюбленной моей?

Нет, – солнце, все на свете созерцая,

Не видело другой, подобной ей.

Бенволио

Ты не видал еще других с ней рядом,

Она одна твоим владела взглядом;

На чашечках кристальных глаз твоих

Взвесь вид ее с наружностью других —

И красоты найдешь ты очень мало

В той, что твой взор доныне чаровала.

Ромео

Пойду туда, но только не за тем,

Чтоб на других красавиц любоваться:

Я буду там своею восторгаться.

Сцена III

Комната в доме Капулетти.

Входят синьора Капулетти и кормилица.

Синьора Капулетти

Кормилица, где дочь моя? Зови

Ее ко мне.

Кормилица

Невинностью моей в двенадцать лет

Клянусь, что я уже звала ее.

Ягненочек, порхающая птичка!

О, Господи, да где ж она? – Джульетта!

Входит Джульетта.

Джульетта

Что там еще? кто кличет?

Кормилица

Ваша мать.

Джульетта

Я здесь. Что вам угодно?

Синьора Капулетти

Вот в чем дело…

Кормилица, оставь нас; нужно нам

Поговорить наедине. – Постой, вернись.

Я вспомнила, что следует тебе

Присутствовать при нашем разговоре.

Ты знаешь, что Джульетта подросла…

Кормилица

Ее года час в час я сосчитаю.

Синьора Капулетти

Ей нет еще четырнадцати лет.

Кормилица

Да, это верно. Я отдать готова

Четырнадцать зубов моих, что так.

(Четырнадцать тут только для прикрасы,

Их у меня всего четыре). Сколько

Осталось до Петрова дня?

Синьора Капулетти

Еще

Две с небольшим недели остается.

Кормилица

Ну, равно две, иль с небольшим, а только

Четырнадцать исполнится ей лет

В канун Петрова дня; моей Сусанне

Ровесница она, – да упокоит

Все души христианские Господь

Сусанна с Ним; была я недостойна

Иметь ее. Так вот, – я говорю,

Что в ночь перед Петровым днем Джульетте

Исполнится четырнадцать как раз.

Да, именно, я твердо это помню.

Теперь прошло одиннадцать годов

Со времени землетрясенья; мы

Тогда ее от груди отымали.

Век не забыть мне дня того; из всех

Он дней в году мне памятным остался.

Полынью я намазала соски —

И села с ней у стенки голубятни,

На солнышке. Вас не было в тот день:

Вы в Мантую уехали с супругом.

(Как хороша-то память у меня!)

Когда дитя попробовало груди,

С полынью, и почувствовало горечь, —

Бедняжечка, как сморщилась она!

Грудь бросила, и в этот самый миг

Вдруг зашаталась наша голубятня.

Я – прочь скорей, – давай Бог только ноги!

С тех пор прошло одиннадцать годов —

Она тогда стоять уже умела.

Нет, что я! уж ходить могла и бегать,

Цеплялся за что-нибудь. Она

Себе ушибла лобик накануне

Того же дня; а муж мой – весельчак

Покойник был – взял на руки ребенка

И говорит: «ты личиком упала,

А вот, когда ты будешь поумней,

То будешь падать навзничь. – Так ли, Джуля?»

И дурочка, божусь вам, перестала

Тотчас же плакать и сказала: «да».

Вот видите, как шутка помогает.

Хоть прожила б я тысячу годов,

Я этого б до гроба не забыла.

«Не так ли, Джуля?» он спросил; малютка

Сдержала слезы и сказала: «да».

Синьора Капулетти

Довольно уж об этом, перестань,

Пожалуйста.

Кормилица

Перестаю, синьора.

Но не могу от смеха удержаться,

Лишь вспомню – как, оставивши свой плач,

Она сказала «да», а ведь у ней

Большущая на лбу вскочила шишка —

Она ушиблась больно и навзрыд

Заплакала. Он говорит: «на личко

Упала ты, – когда же подрастешь,

То будешь падать навзничь. Так ли, Джуяя?»

Она сдержалась и сказала: «да».

Джульетта

Сдержись и ты, прошу тебя.

Кормилица

Ну, ладно.

Не буду больше. Бог тебя храни!

Из тех детей, которых я кормила,

Ты у меня была красивей всех.

Ах, если б мне твоей дождаться свадьбы.

Синьора Капулетти

Об этом вот предмете и хочу я

Поговорить. Джульетта, дочь, скажи мне,

Желаешь ли ты выйти замуж?

Джульетта

Мне

Не грезится об этой чести.

Кормилица

Чести!

Когда б не я кормилицей твоей

Единственной была, тогда б сказала,

Что разум ты всосала с молоком.

Синьора Капулетти

Ну, так теперь подумай о замужестве.

В Вероне есть почтенные синьоры,

Уж матери, которые моложе

Тебя, Джульетта; да и я сама

Давно была уж матерью в те лета,

В какие ты в девицах остаешься.

Вот дело в чем: граф молодой Парис

Твоей руки желает.

Кормилица

Ах, Джульетта,

Вот человек! такой-то человек,

Что равного нельзя найти на свете!

Картинка, воск!

Синьора Капулетти

В веронских цветниках

Цветка такого летом не бывает.

Кормилица

Да, истинно цветок, как есть цветок!

Синьора Капулетти

Что ж скажешь мне, Джульетта? Можешь ли

Ты полюбить его? У нас сегодня

На вечере увидишь ты Париса.

Внимательно прочти тогда всю книгу

Его лица, всмотрись в его черты,

Что вписаны рукою красоты,

И примечай – как все они согласны

Одна с другой; а если в чем неясны

Покажутся, его глаза прочтешь —

Тогда ты все неясное поймешь.

Для полноты той книги драгоценной,

Не связанной, обложка ей нужна

Так точно, как для рыбы глубина,

И красота наружная должна

Дать вид красе, от взоров сокровенной.

Для большинства становится ценней

Вся книга от богатства переплета;

Достоинства тут разделяют с ней,

В глазах толпы, застежки, позолота;

Так точно все, чем обладает граф,

Разделишь ты, в союзе с ним, нимало

Не потеряв того, чем обладала.

Кормилица

Не потеряв! прибыток тут один —

Ведь женщины толстеют от мужчин.

Синьора Капулетти

Ну, говори, Джульетта, поскорей,

Как, нравится тебе любовь Париса?

Джульетта

Я рассмотрю его, чтоб полюбить,

Когда любовь тем можно возбудить,

Причем, смотреть позволю я глазам,

Насколько лишь угодно это вам.

Входит слуга.

Слуга

Синьора, гости собрались, стол для ужина накрыт, вас ждут, спрашивают синьорину, кормилицу проклинают в буфетной. Суматоха страшная, я должен идти прислуживать. Ради Бога, идите скорее. (Уходит.)

Синьора Капулетти

Сейчас идем. – Джульетта, граф уж там!

Кормилица

Иди, мой свет, к твоим счастливым дням,

Ночей тебе счастливых я желаю.

Уходят.

Сцена IV