То-Рек. Новая жизнь - Катэр Вэй
«Дышит… Сам… Молодец».
Он всё ещё был соединён с матерью. Я машинально коснулся пальцами пуповины — она ещё отчетливо пульсировала. Пока плацента работала, торопиться с разделением не стоило, пусть заберёт всю положенную ему кровь.
— Нэра! — позвал я, и она с трудом подняла на меня мутный, подернутый пеленой боли взгляд. — Слушай меня. Ещё совсем немного. Он уже почти вышел.
Она лишь слабо кивнула — сил на слова у неё просто не осталось.
Барк вдруг снова заговорил, но теперь его голос изменился до неузнаваемости. Больше не было грозного шаманского визга, старик словно тихо беседовал с кем-то невидимым, стоящим прямо перед ним:
— Не гневайтесь… Не отворачивайтесь…
Амулеты на его запястьях тихо, вкрадчиво постукивали друг о друга. Костёр бросал на фигуру шамана длинные, ломаные тени, и со стороны действительно могло показаться, будто площадка заполнена какими-то бесплотными духами, с которыми старик ведёт переговоры.
Накатила новая потуга, и в темноте снова показалась головка.
— Хорошо… Хорошо… Идёт правильно.
Вел шумно, со свистом сглотнул:
— То… То-Рек…
— Молчи, — оборвал я его. — Не мешай ей.
Парень тут же послушно прикусил язык.
Нэра коротко, утробно рыкнула, в последний раз повиснув на опасно потрескивающих копьях всем своим весом, и в следующее мгновение второй ребёнок буквально выскользнул наружу.
— Лови!
Вел инстинктивно подался вперёд, приподнимая мех, и малыш мягко опустился прямо на шкуру.
— Есть! Сюда давай!
Рыжий больше не рассуждал. Осторожно протянул мне свёрток. Парня била крупная дрожь.
— Положи. Аккуратно. — Я быстро развернул младенца и с облегчением выдохнул:
«Дышит!»
Громкий, недовольный вопль раздался почти сразу же, заставив меня невольно улыбнуться.
— Молодец… Вот так… Вот так…
Услышав этот второй крик, Нэра словно сломалась — всё страшное напряжение разом покинуло её тело. Она выпустила из ослабевших пальцев древко, колени её окончательно подогнулись, и Вел едва успел подхватить её под плечо. Женщина медленно сползла по холодной каменной стене и села прямо на пол, тяжело дыша и прикрыв глаза от крайнего истощения.
Вел ошалело переводил взгляд с одного младенца на другого, потом на меня, и на его лице читалось полное, абсолютное изумление:
— Их… Их два…
— Конечно, два, — отозвался я, быстро осматривая второго.
— Но… как?..
Я усмехнулся, не отвлекаясь от осмотра:
— Так же как Тин и Таш.
Первый пацан уже вовсю заявлял права на жизнь, а второй оказался даже чуть крепче и вовсю пытался размахивать крошечными, сморщенными кулачками. Всё складывалось как нельзя лучше.
И тут за моей спиной раздался негромкий, спокойный шаг. Я обернулся и увидел Барка. В руках шаман держал свой обсидиановый нож — ритуальное лезвие, чёрное, тонкое и отполированное до зеркального блеска. Старик медленно подошел, опустился рядом с нами на колени и, бубня что-то себе под нос, занёс оружие над пуповиной:
— Предки… Разрешите разорвать нить… — расслышал я.
— Нет! — Я резко выставил ладонь вперед.
Барк замер, нахмурившись:
— Что опять? — голос его был тихим, уставшим.
Я бросил быстрый взгляд на колышущееся пламя, затем снова на обсидиан. Ну не лекцию же про бактерии и заражение крови ему читать, в самом деле? Решение пришло мгновенно. Я указал пальцем на огонь:
— Пусть сначала Дух Огня коснется ножа. Он очистит камень и сделает его сильным. Пусть эта сила Огня перейдёт к детям.
Старик долго, испытующе смотрел мне прямо в глаза. Очень долго. А затем, не произнеся ни слова, сунул клинок в огонь. Вел наблюдал за этим с раскрытым ртом — для него сейчас рушились все вековые устои, ведь великий шаман только что изменил собственный священный обряд по первому слову мальчишки, даже не попытавшись возразить.
В этот момент сверху, со стороны входа в пещеру, донёсся звонкий, сорванный детский голос:
— То-Рек!!
Я вскинул голову. К нам, запыхавшись и растрепавшись, во весь дух бежала Таш.
Глава 22
— Вода! — закричала девочка ещё издалека. — Мы принесли воду!
Я, глядя на неё, непонимающе нахмурился. Таш резко остановилась передо мной, тяжело и часто хватая ртом воздух.
— Там… греется!
— Что греется? — я всё ещё продолжал тупить.
— Мы… воду… в пещеру принесли… Камни горячие в неё бросили… Тин следит… Ещё немного — и будет совсем горячая!
Только сейчас до меня дошло, что эта маленькая девчонка сделала. Сама, без всякого приказа или подсказки. Она просто услышала мои брошенные в панике слова, сообразила, что нужно делать, добежала до ручья, притащила воду в пещеру и накидала туда раскалённых в костре камней, чтобы нагреть её.
Я невольно улыбнулся.
Умница какая…
И тут же мой взгляд упал на её левую руку.
Таш бережно прижимала её к груди, стараясь не шевелить, а кожа на запястье уже налилась нехорошей краснотой, и местами на ней начинали вздуваться мелкие водянистые пузыри.
Обожглась, когда бросала горячие камни в воду.
Я хотел было подозвать её ближе, чтобы осмотреть ожог, но сверху, от самого входа в пещеру, донёсся отчаянный, звонкий крик Тина:
— Вода горячая!
Я мгновенно развернулся к замершему парню.
— Вел, бегом!
— Куда? — он вытаращился на меня, тут же вскакивая на ноги.
— В пещеру! Воду тащи.
Рыжий сорвался с места с такой скоростью, что едва не растянулся на влажных, скользких камнях тропы, и тут же скрылся в темноте прохода.
А я снова перевёл взгляд на площадку: на двоих кричащих новорождённых, на обессиленную, но живую Нэру и на старого шамана, который молча ждал, удерживая в языках пламени нож.
— Хватит, — обратился я к старику. — Дай его теперь духу ветра.
У Барка дёрнулся правый глаз.
Старика откровенно крыло от возмущения: малолетний щенок мало того что нарушил все вековые устои, так теперь ещё и командовал им, великим шаманом, как обычным помощником.
Но, надо отдать ему должное, он взял себя под контроль ради общего дела.
Барк обиженно пошамкал губами, подавляя уязвлённую гордость, а затем набрал полную грудь воздуха и заголосил:
— О, Великий, чьё дыхание колышет травы и гонит тучи! — завыл он, вытягивая шею к чёрному небу. — Взгляни на этот камень! Взгляни на этих детей! Наполни их силой живой! Вдохни в них дыхание жизни, как гонишь ты ветер по ущельям!
Старик так увлёкся, что начал мелко подпрыгивать, потрясая амулетами.
Из костра он нож выдернул и теперь со свистом рассекал им воздух, словно ловил тот самый невидимый дух. Выглядело это жутковато — чёрный зеркальный клинок так и мелькал в полумраке над моей головой.
— Дух Ветра, прими их под своё крыло! — выдал шаман финальный аккорд и наконец затих, тяжело отдуваясь.
Он повернулся ко мне, победно блестя глазами, и направил