Сага о летчике. Том 3. Дело чести - Максимилиан Борисович Жирнов

Так или иначе, а пришлось взлетать и «плыть» в Архангельск на все тех же восьми тысячах метров. Благо, погода стояла, что надо — видимость отличная, ветер умеренный. Можно любоваться красотами — озерами, сопками и болотами. Любоваться болотами? Дело такое себе, но за неимением гербовой бумаги пишем на простой.

В Архангельске мой самолет снова заправили. Мрачный тип в морской форме поменял мою папку на другую — тоже красную, но не такую красивую. Зато с серебряной надписью «Северный флот». Пятнадцать минут передышки — и я помчался обратно в Питер, к дорогому другу — Труку. Странный каламбур, ну да ладно.

Когда я прошел Петрозаводск, и прямо по курсу показалось Ладожское озеро, я заметил далеко внизу, на фоне воды, черную точку. Просто ради любопытства я сбросил тягу, отдал ручку от себя и перевел «десятку» в плавное снижение.

Спустя несколько минут точка превратилась в странный аппарат, похожий на акулу с короткими прямыми плавниками и прикрученным к хвосту цилиндром на небольших стойках. Она мчалась над землей на скорости свыше семисот километров в час. Я определил это, когда зашел незнакомцу в хвост.

— Вот дивное диво! Что это?

Я аж рот раскрыл, не забыв, впрочем, щелкнуть тумблером кинокамеры.

На всякий случай я описал круг, отсняв «акулу» во всех возможных ракурсах. Потом врезал себе кулаком по шлему: вот дурень со ступой! Совсем забыл о радио! А вдруг это испытания какого-нибудь новейшего оружия? Советского, естественно.

Я связался с Ленинградом и доложил о «неопознанном летающем объекте».

— Ничего подобного в планах полетов нет, — неуверенно ответил диспетчер. — Я свяжусь с Москвой.

С минуту ничего не происходило, не считая того, что «акула» развернулась в сторону границы с Финляндией.

В шлемофоне раздался голос диспетчера, четкий и резкий:

— Приказ — немедленно уничтожить цель! Повторяю: приказ — немедленно уничтожить цель. Нельзя дать ей уйти за границу.

— Понял, выполняю.

Я не стал заходить «акуле» в хвост. Когда стреляешь под углом, площадь цели получается гораздо больше. Правда, нужно правильно рассчитать упреждение, но на то я и мастер, в конце концов.

Скоростная «десятка» сама вынесла меня в нужную точку. Я открыл огонь с максимально возможной дистанции. Просто на всякий случай. И оказался прав.

Разумеется, я не промахнулся. Хватило всего одного снаряда пушки Таубина.

Сверкнула вспышка разрыва и вдруг «акула» превратилась в громадный огненный шар. Взрыв был такой силы, что «десятку» швырнуло из стороны в сторону. Подлети я поближе «для верности», мой истребитель лишился бы крыльев. Да и Трук был бы недоволен — ему пришлось бы потом долго разлеплять документы, намокшие в Ладожском озере. Если бы красную папку вообще нашли.

Я доложил обо всем диспетчеру и вернулся на курс. Через несколько минут я приземлился и передал папку адресату.

Трук прищурился и хитро посмотрел мне прямо в кислую мину:

— Пойдемте, перекусим в столовой, пока новую папку не подготовят и самолет не заправят. Да не корчите рожи, товарищ Вихорев. Все равно в Москву летите. Вот и захватите по пути.

Я махнул рукой.

— Все сделаю за хороший обед. У меня мышь в желудке повесилась. И кишка к кишке прилипла.

Трук жестом приказал мне следовать за ним. Мы вошли в аэровокзал и поднялись на второй этаж. Столовая оказалась простенькая, всего на пару десятков человек, но чистая и опрятная.

Здесь настолько аппетитно пахло борщом и вареной картошкой, что я аж прищелкнул языком от нетерпения.

— Сейчас я половину Ленинграда слюной затоплю, — сказал я. — Не мучь меня, изверг!

Мы, как законопослушные граждане СССР, встали в очередь — небольшую, на пять человек. Пустые подносы легли на рельсы. Но все равно пятнадцать голодных минут у раздачи показались мне жестокой пыткой. Молодой организм требовал восполнить запасы энергии.

Но зато награда за мои страдания оказалась соответствующей. Борщ оказался что надо — наваристый бульон, тонко нарезанная капуста, рассыпчатая картошка, нежные кусочки мяса. Пюре таяло во рту. Салат из помидоров с ниточками укропа так и просился на зуб… «Но тут его хватил апоплексический удар» — некстати вспомнилась бессмертная строчка из рассказа великого Чехова.

Да, кормят в Питере отменно. Ага, особенно когда ешь за чужой счет — Трук по-джентльменски расплатился за меня: я, точно ковбой Дикого Запада, мог предложить в качестве твердой валюты только патроны к «Вальтеру». Когда ты поднимаешься в воздух на истребителе всего на час-полтора, о деньгах как-то не думаешь. Они все остались в карманах костюма уголовника.

Единственное, что немного уронило питерскую столовую в моих глазах — это компот из сухофруктов. Нет, он был превосходного качества. Просто показался мне обычным. Ничем не отличающимся от аналогичного дурацкого напитка в Москве. Непонятно, почему его подают во всех столовых. Может быть, варить проще?

Едва мы пообедали, прибежал посыльный — юный краснофлотец в бескозырке с надписью «Марат».

— Краснофлотец Гусев! — отрапортовал он. — Товарищ кавторанг, вам документы для Москвы!

Очередная красная папка, теперь с грифом «секретно», оказалась у меня. Гусев смотрел на командира, очевидно, ожидая новых приказов.

— Вольно! — сказал Трук. — Свободен!

— Может, пусть поест? — спросил я.

— Моряков на «Марате» кормят как поросят на убой. Там такой кок — закачаешься. Здешние повара — просто дети. Правда?

— Так точно! — звонко отрапортовал Гусев. — Разрешите идти?

— Разрешаю.

Гусева словно унесло вихрем. Мы же, две старые развалины, поднялись и уныло побрели на летное поле.

— Пока, — сказал я и протянул руку.

Трук пожал ее и ответил:

— До встречи! Мы еще увидимся.

— Надеюсь…

— Не «надеюсь», а увидимся. Вы назначены инспектором и представителем ВВС на августовские учения. Это было в одной из папок.

Я, наверное, обхватил бы голову руками и сел бы на землю прямо у «десятки», вот только мой собеседник вряд ли оценил такое цирковое представление. Поэтому я просто сказал:

— Без меня меня женили. В который раз.

— Да не переживайте. Это все в рамках испытаний нашего заказа Поликарпову. Налетаетесь вдоволь.

— Ну какой я морской летчик?

— Через океан летали? Значит, и с «Маркизовой лужей» проблем не будет.

— Надеюсь…

Я снова пожал кавторангу руку и полез в кабину.

Турбины запустились с пол-оборота. Это привело меня в хорошее настроение. Я связался с диспетчером и, получив разрешение, пошел на взлет.