Ухорез 6 - Василий Горъ

Я согласился с его выводом. А потом сообщил парню, что мне звонят по второй линии, и принял вызов Анциферова.

Генерал ужал «обязательную программу» до предела, поинтересовался, доложили ли мне уже о новом вторжении ящеров, выслушал ответ, притворно вздохнул и… начал делиться информацией «не для всех»:

— Спецслужбы Турции начали спешно удалять из Сети все материалы об этом вторжении, в которых хоть как-либо упоминаются потери их вооруженных сил. С вероятностью в сто процентов это — первый этап подготовки к кампании по героизации армии Султаната: Ахмед Четвертый очень не любит прозябать на вторых ролях, а тут появилась возможность выдвинуться на первую, и он ее не упустит. В общем, готовьтесь к тому, что ваши заслуги перед турками будут принижаться. Само собой, не в лоб — ибо это выставит султана, наградившего вас и ваших людей не последним орденом в наградной системе этой страны, в дурном свете — но подвиги местных героев будут превозноситься в разы энергичнее, чем ваши, а награды, которые будут пожалованы им, затмят все когда-либо врученные. Ведь турецкие морпехи — сильнейшие маги на планете и выносят ящеров чуть ли не щелбанами!

— Пусть самоутверждаются себе на радость… — равнодушно буркнул я, и Григорий Денисович, озвучив соленую шутку, съехал на тему поинтереснее. Вернее, задал вопрос, поставивший меня в тупик:

— Олег Леонидович, скажите, пожалуйста, а вы определились с судьбой полосатого медоеда, прирученного Екатериной Олеговной?

Врать я, естественно, даже не подумал — заявил, что о приручении этого зверя мне еще не докладывали — и генерал начал «давить». Но так, легонечко-легонечко:

— Полосатый медоед — это хищник, выбравшийся из портала следом за одной из самок бизонов и ее детенышем. По уверениям моих людей, тянет на крепкий одиннадцатый класс опасности и владеет Огнем, но чем-то приглянулся вашей Приручительнице, поэтому в данный момент учится правильно реагировать на самые примитивные команды.

— Я сильно сомневаюсь в том, что Екатерина Олеговна приручила этого зверя для себя… — сказал я, ничуть не кривя душой. — Но спросить — спрошу. Само собой, если надо.

— Надо… — вздохнул Анциферов и объяснил, почему: — На вчерашнем приеме по случаю дня рождения Императрицы-Матери питомец государыни одной-единственной атакой убил основательно перепившего нового военного атташе Германии — Одаренного десятого ранга, по слухам, поднявшегося на этот уровень благодаря нескольким сотням посмертных импульсов казненных преступников, и считавшегося одним из сильнейших магов этого государства. Никаких претензий к Валентине Сергеевне не было, нет и быть не может — дипломат распустил язык, перешел все границы допустимого и ответил за продемонстрированное неуважение. Но невероятная скорость расправы свела с ума не только гостей приема, но и глав союзных государств, получивших и просмотревших видеозаписи этой атаки. Поэтому первые желающие завести питомца сопоставимой мощи начали звонить государю еще до завершения мероприятия. А сегодня наверняка дадут о себе знать и остальные. И каждому захочется зверя, прирученного вами, Беклемишевыми. Причем сразу по трем причинам: во-первых, все остальные Приручители выставляют на аукционы или на продажу максимум «семерок», во-вторых, импринтинги Екатерины Олеговны и Нины Петровны считаются «абсолютными», так как еще ни разу не срывались, и, в-третьих, «подставляться» под ИХ воздействия никто не боится. Ибо эта парочка, по мнению сильных мира сего, является проводником вашей воли. А вы — личность с чрезвычайно жесткими принципами…

— Как я понимаю, вы считаете, что медоеда надо продать кому-нибудь из страждущих? — уточнил я, прервав славословия, и не угадал:

— Нет: продавать кому бы то ни было питомцев, равных по силе питомцу государыни, я считаю недопустимым. Поэтому этим конкретным желательно усилить род Белосельских или кого-нибудь из особо доверенных лиц государя. А его «венценосным братьям» и членам их семей продавать «девяток» или, на худой конец, «десяток». Что скажете?

Я счел его выкладки более чем логичными, поэтому озвучил решение:

— Не вижу никаких проблем. Но поставлю своим Приручительницам конкретные задачи только после того, как переговорю с Императором или его супругой…

…За полосатым медоедом я отправил Нину и ее команду. На «Исети» и в компании «сборной солянки». А сам занялся текучкой — умотал в кабинет, вызвал к себе Марию Тарасовну, проглядел очередной отчет с расходами «на жизнь», добавил несколько пунктов, перечислил на соответствующий счет два миллиона и так далее. Потом приблизительно в том же стиле потерзал Илью Мироновича,

некогда назначенного «зампотылу». А после того, как убедился в том, что ни с обслуживанием тяжелого вооружения, ни с боеприпасами у нас проблем нет, отпустил служаку продолжать дежурство и переключился на Наталью — вытряс из нее доклад о состоянии тепличного хозяйства, количестве расходников, имеющихся на складах, регулярности поставок и деятельности Иры, потихонечку перехватывающей бразды правления вотчиной Природниц. На рассказе о достижениях мелкой командирши в мою личку прилетело сообщение матушки с просьбой переговорить с Яниной Павловной, вроде как, вернувшейся в усадьбу не в настроении и отправленной ко мне в кабинет.

Я попросил напарницу разблокировать дверь и встретить страждущую, оценил эмофон женщины, возникшей на пороге буквально через полминуты, невольно подобрался, помог ей опуститься в кресло, сел сам и заявил, что весь внимание.

Она бездумно облизала искусанные губы и в стиле государя взяла быка за рога:

— Олег Леонидович, скажите, пожалуйста, вы в курсе, что Нина Петровна «привязала» майора Горленко к Императору?

— Фамилию и звание слышу в первый раз, но если этот человек служит в Конвое, то, принципиально, да.

— И как вы к этому относитесь? — мрачно поинтересовалась она.

Я пожал плечами и снова сказал чистую правду:

— Мягко выражаясь, не в восторге. Но понимаю, чем руководствовался Виктор Константинович, принимая настолько неоднозначное решение, и чем руководствовались самые порядочные сотрудники этой службы, вызываясь добровольцами.

— Так, стоп: вы хотите сказать, что Егор стал «питомцем» Императора добровольно⁈ — воскликнула она, а после моего кивка заявила, что не верит.

Полыхала недоверием и все время моих объяснений, так что в какой-то момент я криво усмехнулся и привел аргументы «потяжелее»:

— Янина Павловна, Нина — личность, воспринимающая мир только в двух цветах — черном и белом. Прикажи я приручить кого бы то ни было вопреки его воле, возненавидела бы и меня, и мой род, и всех Белосельских до единого, после чего впала бы в черную меланхолию. А меланхолии нет — девчонка нас уважает и по-настоящему счастлива. Но и это