Сага о летчике. Том 3. Дело чести - Максимилиан Борисович Жирнов

Мы с Ирой помчались назад, как полоумные. Дома я принялся вытаскивать купюры отовсюду: они валялись под кроватью, в тумбочке, в шкафу, даже забились под матрас.

Ира смотрела на все это широко раскрытыми глазами.

— И сколько у тебя таких заначек?

— Понятия не имею. Мне же не на что тратиться — я даже обедаю на аэродроме. Половину зарплаты КБ переводит Диане, а оставшееся валяется, где и как попало.

— Ты бы лучше деньги на сберкнижку положил. Там проценты все-таки.

— Спасибо за идею. Надо будет заняться на досуге. Когда он у меня появится.

Мы, оглушая улицы треском мотоциклетного мотора, помчались в магазин. К счастью, медведь дожидался нас на своем месте. Я тут же «отслюнявил» продавщице изрядно помятые купюры.

— Дорогой мой! — я театрально обнял медведя. — О, как долго я тебя ждал!

— Вы его себе или жене купили? — поинтересовалась продавщица, едва сдерживая смех.

— Дочери. Дианой зовут.

— А сколько ей?

— Два года… плюс минус. И почти всё это время я её не видел. Так… судьба распорядилась.

— Понимаю. Служба. Удачи вам, товарищ летчик!

Я хотел спросить продавщицу, откуда она меня знает, но потом сообразил: увидела мой парадный портрет в какой-нибудь газетёнке вроде «Московского комсомольца». Как раз издание для ее возраста.

Я дернул Иру за рукав, вышел на улицу и ударил ногой по лапке стартера. Мотор изрядно нагрелся на солнце и отказался работать — чихнул и с оглушительным грохотом выстрелил едким дымом из глушителя. Только с третьей попытки мне удалось его запустить.

Я оседлал железного «ишака», дождался, пока Ира усядется позади меня и пристроит плюшевого медведя у себя, и покатил по улицам.

— Косолапого не потеряла? — то и дело спрашивал я.

— Да здесь медведь твой. Не переживай! Лучше за дорогой следи.

— Спасибо за совет. Не буду рисковать здоровьем.

Вот так, постоянно подкалывая друг друга, мы с Ирой все-таки добрались до нужного дома — просторного, старинного. Скорее всего, бывший купеческий особняк, сейчас разделенный на две половины. Не одной же семье жить на такой жилплощади! Не царские времена, когда одним — все, другим — ничего.

Я поставил мотоцикл на подножку, взял мишку и уныло побрел к входу. Судя по всему, живет Диана неплохо. Ставни недавно покрашены, на окнах — чистые занавески. На подоконнике — резиновый мячик и книга «Волшебник Изумрудного города». Новинка, между прочим.

Вдруг медленно, точно нехотя, отворилась дверь и на пороге показалась Зина. Она держала за руку мою дочурку. Как же она выросла! Уже и ходит сама. Даже разговаривает, наверное. И по виду — вылитая мать. Моя Марина.

— Папа? — неуверенно пролепетала Диана и, посмотрев на Иру, стоявшую у мотоцикла, выдала: — Мама?

Зина подтолкнула дочь ко мне. Я протянул ей мишку. Диана схватила игрушку, обняла, и рассмеялась.

— Что сказать надо? — спросила Зина.

— Спа… си… бо. Мама! Мама!

Диана бросилась к мотоциклу, наконец, разглядела, кто перед ней стоит, остановилась и сделала шаг назад.

— Ты не мама…

Диана потерла глаза, вдруг заревела в голос и бросилась к дому, изо всех сил прижимая мишку к груди. Зина увела ее в комнату и посадила рисовать. Я видел это в открытое окно.

Потом Зина вышла к нам. С минуту она мялась, потом решилась:

— Ты лучше не приходи, пока Диана не подрастет. Не мучай ребенка. Она видит тебя и мать вспоминает. А я ведь только ее успокоила.

— Я подумаю. Ничего не обещаю.

Зина сжала кулаки и выкрикнула:

— Как ты мог выстрелить в нее? Ты же не машина! Ты любил ее! Ведь все пошло бы по-другому, откажись ты выполнять этот проклятый приказ!

— У меня не было возможности отказаться.

— Почему⁈

Я не мог ничего ответить на этот крик отчаяния. Только через минуту у меня нашлось, что сказать:

— Голубые автобусы. Только они.

— Что ты несешь? Какие еще автобусы?

— Испанские. С детьми. Расстрелянные «Хейнкелями» в упор… Не обращай внимания, Зина. Ты все равно не поймешь. До свидания.

И я, не дожидаясь ответа, решительно пошел к мотоциклу. Ира смотрела на меня с печалью и сочувствием — это прочитал бы ее глазах даже бесчувственный пень.

— Не надо меня жалеть, — грубо сказал я. — Поехали.

Я запустил мотор и мы покатили по разбитой дороге куда глаза глядят. Свежий ветер понемногу развеивал досаду и злость.

Неожиданно для себя я обнаружил, что приехал в Замоскворечье — прямо к электрической подстанции на берегу Москвы-реки. Здесь я выключил мотор, поставил мотоцикл на подножку и сел на траву, разглядывая сверкающие блики. Маленькие рыбки то и дело выскакивали из воды. Тягучий гул трансформаторов наполнял воздух, заглушая их плеск.

Ира молча пристроилась рядом. Я обнял ее за плечи и привлек к себе. Девушка была горячей и нежной, но могучие мускулы все равно отчетливо чувствовались сквозь ткань рубашки.

— Что молчишь? Прости, если обидел.

— Я все понимаю. Тебе надо отвлечься.

— Надо. Поэтому предлагаю отжимания.

То, как Ира изумленно воззрилась на меня, надо было видеть. Брови поползли вверх, прелестный рот приоткрылся, обнажив белые, совершенно здоровые зубы. «Настоящая принцесса лома и кувалды» — мелькнула у меня неуместная мысль.

Я упал и отжался. И еще. И еще. И так полтысячи раз.

— Не слабак! — раздался голос неподалеку.

Я вскочил и обернулся. К нам приближались два дюжих парня — один повыше, другой пониже. Но оба слегка, как мне показалось, перекачанные. Я мысленно назвал одного «большой», второго — «мелкий».

Я немного напрягся: не хватало разборок за пару дней до ответственных испытаний. Но мои волнения оказались напрасными: парни вели себя миролюбиво. Относительно, конечно.

Парень повыше ткнул меня пальцем в грудь и выдал тему:

— Предлагаю поединок! Вольная борьба.

— На что?

— На интерес.

— Не… Я только ни на что согласен. И потом. Вы, судя по виду, опытные борцы. Хотите, чтобы я, не владея техникой, согласился с вами биться? Не умею. Могу только на кулаках выяснить отношения. Но это слишком травматично для мирных состязаний.

— Трус! Мы так и думали!

Ира, улыбаясь во весь рот, коснулась моей руки.

— О! Предлагаю сначала сразиться с дамой. Победите — тогда уж и я соизволю, так сказать, вступить с вами в бой.

Ира шагнула