Раздвигая границы - Дмитрий Dmitro Серебряков

Старый инквизитор усмехнулся. В его глазах мелькнул тот самый академический огонек, который всегда появлялся, когда речь заходила о глубокой теории астрального плана.

— Джинны и духи, Акиро, по сути, две стороны одной медали, — начал Линберг, неторопливо прохаживаясь по тренировочному двору. — Это духовные сущности, приходящие к нам из астрального плана. Откуда именно они там берутся, никто из ныне живущих так доподлинно и не выяснил. Есть множество теорий, но реальных фактов, как водится, кот наплакал.

— А во что верите вы? — спросил я, внимательно ловя каждое слово.

Старик остановился и посмотрел на вечереющее небо Гадара.

— Я придерживаюсь мнения, что духи — это души некогда живших невероятно могущественных людей. Пройдя через так называемое «горнило посмертия», они очищаются и становятся вместилищами силы астрала, получая способность влиять на духовные нити всего сущего. И чем сильнее была душа при жизни, тем сокрушительнее становится дух. Более того, я считаю, что они не просто случайные гости из пустоты. Зачастую это древние предки того, к кому они явились. Именно поэтому духовной силой в нашем мире обладают в основном выходцы из обладающих большим весом древних родов.

Я мысленно хмыкнул. Байкер в кожаной куртке — мой древний предок? Да уж, генетика — странная штука.

— Для того чтобы проявиться в нашем мире, духу нужен сосуд, — продолжил Линберг, указывая на мой тренировочный меч. — Но не просто кусок железки. Сосуд должен быть подготовлен самим человеком. Именно поэтому многие одаренные изо дня в день вливают свою духовную силу в выбранный предмет: клинок, щит, родовой кулон… не важно. Они создают якорь. А обитают духи там, в астрале, не просто в открытом пространстве, а в четко очерченных концептуальных сферах.

Я едва заметно кивнул. Исполинская башня, цветная пустыня и стеклянный куб Лисички — описание сходилось.

— Если всё так похоже, то в чем разница с джиннами? — нетерпеливо спросил я. — Почему вы сказали, что мой дух ведет себя как джинн?

Лицо инквизитора стало суровым.

— В философии, Акиро. В отношении к тебе, как к носителю. Духи предпочитают жить в симбиозе с человеком. Они признают твое право на существование, а иногда даже твое главенство. Всё зависит от того, как ты сам договоришься со своим духом. А вот джинны…

Линберг тяжело вздохнул, будто вспомнив что-то очень неприятное из своей богатой практики в инквизиции.

— Джинны, наоборот, могут быть только главными. Человек для них — не партнер, а просто удобный мясной костюм. Подчиненный сосуд. Иногда джинн настолько агрессивно сливается с человеком, что уже невозможно отличить, кто есть кто. Таких несчастных называют одержимыми. В большинстве случаев они теряют рассудок и превращаются в кровожадных безмозглых тварей. Но бывает и иначе. Случается, что человек сохраняет разумность и получает всю колоссальную силу джинна. Но плата за эту силу всегда страшна. У каждого джинна она своя, но одно правило не обсуждается никогда: джинн — безоговорочный хозяин, и он решает, что, как и когда делать человеку.

Я сглотнул, вспомнив наш недавний разговор с байкером возле барьера Лисички. Если бы он был джинном, никакого разговора бы просто не состоялось.

В любом случае его слова об одержимости и абсолютной власти джиннов заставили меня поежиться. В голове тут же сложилась не самая приятная логическая цепочка.

— Но если дух и джинн — по сути одно и то же, — осторожно начал я, глядя в глаза наставнику, — то значит, дух может в любой момент передумать? Стать джинном и попытаться захватить разум человека?

— Да. Это так, — покровительственно усмехнулся Линберг, ничуть не удивившись моему вопросу. — Но одновременно и нет. Думаю, пока тебе лучше пояснить это на наглядном примере. Вот смотри, Акиро. На улицах Гадара ты видел много вооруженных людей?

— Ну да. Много, — кивнул я, вспоминая патрули Инквизиции, наемников и просто аристократов с личными клинками.

— И многие из них спокойно ходят рядом с абсолютно безоружными горожанами. Так ведь?

— Да. Но при чем тут…

— Погоди, — старик поднял руку, останавливая меня. — А теперь ответь на простой вопрос. Могут ли эти вооруженные сильные люди убить всех безоружных вокруг себя?

Я нахмурился, обдумывая ситуацию.

— Ну наверное да. Могут.

— Но почему-то они этого не делают, — Линберг удовлетворенно кивнул. — Почему? Да потому что «может» не значит «хочет». Например, я обладаю достаточной силой, чтобы перебить всех жителей соседней улицы, пока меня не остановит кто-то более сильный. Но зачем? Зачем мне это нужно? Мне, как разумному человеку, намного выгоднее и приятнее жить в цивилизованном обществе рядом с другими людьми. Пользоваться благами этого общества. Как нормальный человек, я не желаю случайным прохожим зла и уж тем более смерти.

Он снова взял свой тренировочный меч и легко крутанул его в руке.

— Духи в этом вопросе не сильно от нас отличаются, Акиро. Что, кстати, в очередной раз доказывает их глубинную связь с человеческой природой. Они тоже хотят существовать в нормальных взаимовыгодных отношениях без постоянной угрозы для своего существования. Жизнь в симбиозе для них банально комфортнее, чем вечная борьба за контроль.

Я с облегчением выдохнул. Аналогия была предельно понятной и логичной. Но червячок сомнения всё равно остался.

— Но получается, они всё-таки могут предать? — упрямо уточнил я.

— Да. Могут, — не стал юлить Линберг. В его голосе зазвучала сталь. — Но это тоже никогда не происходит на пустом месте. Для предательства духу нужны причины. Причем очень, очень веские причины. К тому же, чем сильнее связь между духом и его носителем, чем глубже их резонанс, тем сложнее найти повод для конфликта.

Инквизитор оперся на меч и задумчиво посмотрел вдаль, будто перелистывая в памяти невидимые архивы.

— За всю свою жизнь я очень редко слышал о подобных случаях, — тихо произнес он. — Не скажу, что такого не было никогда, но явление это слишком уж редкое, чтобы всерьез его опасаться и не спать по ночам. Если мне не изменяет память, то за последние две сотни лет духи предали своего владельца всего три раза во всем Гадаре.