Длань системы. Том 4 - Алексей Владимирович Андриенко

— Мы все подохнем… — констатировал я, развернулся и пройдя мимо блондинки скрылся в здании вернувшись в свой угол.

И просидел в нём до следующего нападения гончих. Разве что теперь решил поучаствовать в защите. Точнее мне пришлось поскольку народ так увлекся обучением полета, что все стали небоеспособны. Хотя это не правильная формулировка. Сражаться они могли, только вот был высок риск их гибели. Часть из них попросту бы не вывезла сражения.

Словом, помахал я мечом знатно. Войдя в раж, раскидал подавляющее большинство гончих заработав тленных душ себе в копилку. И тратить их я пока был не намерен. Не хотелось бы начать гнить в этом мирке без шанса на спасение. Уверен, тот тип, который приходил ко мне, не примчится забирать очередного претендента в более крутой план. Я просто сдохну тут.

— Ну чего такие кислые? — спросил я, довольным голосом после морального отдыха. Бездумный бой мне помог отлично отвести душу и подняло настроение, а тут мрачные рожи маячат. — весело же!

— Иру потеряли… — сообщил один из защитников.

— Да? — я осмотрел поле боя и заметил лежащие тело с разодранной шеей. Девушке практически откусили голову. — О как! Ну ка! — на технике я в считанную секунду оказался рядом и наложил исцеление на рану.

Анализ организма показал, что процессы практически остановились, но всё же барышня недавно откинулась и магия исцеления по-прежнему принимает пациента как «Живое мясо». И это, как бы, главное.

— Ты её воскресишь? — очевидный вопрос. Впрочем, после появления системы, сверхспособностей, магии, озарения о существовании иных миров и вообще всей лютой дряни на грани бреда после начала апокалипсиса, такая штука как воскрешение не должно удивлять.

Увы, для людей смерть является концом. И из неё нет спасения. Да, есть клиническая смерть, но то другое. Тут же явный труп с разодранной глоткой и пустым рыбьим взглядом. Обвиняющим, кстати.

— Не. Реанимирую. Не путай понятия. Смерть остаётся смертью, но в нашем случае… — я замолчал и сосредоточился. Очень сложно исцелять и одновременно ремонтировать пациента. Даже для меня, такого дохера умелого.

Исцеление делало то, что не умеет ремонт. Оно чудесным образом восстанавливало кровь, изгоняло бактерии и ускоряло естественную регенерацию плоти в тысячи раз не нарушая баланс. Магия, одним словом. Ну, а ремонт заставлял сердце и лёгкие работать, а также помогал регенерации быстрее двигаться.

Когда рана затянулась я некоторое время наблюдал на неподвижную девушку. Она, закономерно не приходила в себя, хотя её организм был в полном порядке и работал. Ну, насильно, конечно, но работал.

— Та-а-ак… — оставив вмешательство, убедился, что органы перестали исполнять свои обязанности. Да, человеческая адаптация во всей красе. Тело уже привыкло быть мертвым и возвращаться в трудовой режим не хотело. — Добавим тогда немного стресса. — легкий разряд в сердце запустил его, а после и все органы начали оживать. — Чудесно, она дышит, все биологические функции работают, но пациент не приходит в сознание.

— Она теперь в коме? — спросил кто-то.

— Она же только что была мертва. Естественно, она хочет полежать в коме. Это нормально для мозга. Кто мне скажет, какая самая главная функция мозга? — спросил я людей.

— Запоминать и обрабатывать информацию? — ответил огневик.

— Неправильно. Главная функция мозга, забывать!

— Сыч, сейчас не до шуток! Она очнётся или нет?

— Скучные вы… Да, очнётся конечно. Только с некоторой амнезией. Гипоксия штука опасная, а тут ещё до кучи психологическая травма. Умирать в первый раз всегда страшно. А ещё страшнее пережить смерть. Далеко не каждый готов это принять и, судя по всему, она как раз из таких.

— Она храбро сражалась.

— Можно сражаться храбро, но бояться умереть. А можно идти в бой бросив смерти вызов. Там хер пойми, как скачет грань между смелостью и безрассудством, храбростью и дуростью. М-да… О! Активность появилась! — я заметил энергетическую активность в мозге. — Похоже она подслушивает.

— Это значит она в порядке?

— Это значит она сама в себя придет и мне не придётся лезть ей в голову. Всё, оттащите её в шумное от разговоров место. Ей сейчас нужен стресс. Вижу, барышня не хочет отдыхать, она желает вернуться в бой. — я встал и развернувшись направился к зданию. — Она не воняет слабостью. — бросил я им напоследок.

Вернувшись к своему место обнаружил там кормушку. Она ждала меня с моей порцией еды. Она, к слову, была утроена. Что, впрочем, заслуженно, но особой необходимости в этом не было.

— Ты очень кстати. — обрадовался я и принял у нее еду. — Воскрешать людей, утомительно. Исцеление тут не помогает, а с эфиром в этом мире не густо.

— Слушай, я тут подумала. Если тот скелет могущественный маг, то он далеко не дурак и не позволил бы нам вот так просто сидеть здесь.

— Ну, дык, это же очевидно. Он следит за каждым нашим шагом. За разговорами и возможно, мыслями. Мы для него мошки. Но драгоценные мошки.

— Тогда как нам выжить? Раз он и мысли читать умеет, разве мы способны его обмануть? — девушка была встревожена. И ведь она эту мысль держала в себе не первый день. Я прям вижу как та жжёт её изнутри.

— Ну, на счёт чтения мыслей ты немного недооцениваешь нашего надзирателя. Он прочитал память каждого из присутствующих людей здесь. Он знает о нас всё. Буквально всё. Даже тот твой яркий момент с подгузниками в институте. — у девушки широко раскрылись глаза от ужаса и смущения, а потом она состроила сердитую и в тоже время ехидную рожицу.

— Я тоже о тебе всё знаю, Сыч. Не забыл?

— Что я могу на это сказать? Соболезную? — я пожал плечами. — Как тебе вообще спиться? Кошмары не мучают? А бред всякий в голову не приходит? — моя жизнь и понятия вполне могли сломать систему ценностей этой девушки. Что ж, добро пожаловать в другую часть жизни. Туда, где ей явно не место.

— На самом деле всё не так уж и плохо. Могло быть и хуже. Хотя многое ты мог избежать если был бы менее упрям и терпелив.

— Не начинай. Я ни о чем не сожалею. И ты тоже, не сожалей. План у меня есть. Он ему известен. Он готов к нему, так что всё что нам нужно, следовать сценарию. В конце концов, его цель вернуть систему, даже если он понесет огромные потери. Для его мира, любая цена не чрезмерна если для системы этот мир перестанет считаться падшим.

— Сыч! — со стороны входа крикнули моё имя.