Форс-мажор. Побуждение. Книга 2 - Александр Павлович Быченин

— … посмел?

— Додумался!

— Силексоид, — «пожал плечами» Искин. — Как только вы активировали «Экзот», так он и попытался сначала перехватить, а потом и подмять управляющие сигналы. По крайней мере, я именно так интерпретировал его действия, когда выдал рекомендацию о деактивации миоскелета.

— Уверен, что му… деятель? — засомневался я, но без огонька, чисто для проформы. — Может, ещё кто-то? Дистанционно?

— Ответ отрицательный, сударь. Вероятность внешнего дистанционного воздействия чрезвычайно мала.

— Но не отсутствует в принципе? — врубил я душнилу.

— Считайте, что отсутствует, — настоял на своём Саня. — Главное, что мы вовремя пресекли все его поползновения.

— Или он узнал всё, что хотел, и сам прервал атаку, — выдвинул я альтернативную версию.

— Или так, сэр, — и не подумал спорить соратник.

Хм… типа, приободрил? В таком случае не особо подействовало. Впрочем, пофиг, есть и поважнее заботы, чем очередной доморощенный хакер, пусть даже и инопланетный.

— Как я… в целом? — прислушался я к собственному организму, на удивление не докучающему неприятными ощущениями. За исключением, понятно, слабости. — Переломы, ушибы, контузии?

— А также вывихи, растяжения и трещины, — расширил перечень Искин. И огорошил: — Как ни странно, отсутствуют, сударь.

— Запястье? — шевельнул я левой рукой безо всяких отрицательных последствий.

— В норме, — заверил «доктор» Саня.

— Ладно… а с рожей что? — дёрнул я левой щекой.

Что характерно, получилось. И даже болью почти не прострелило, так, лёгкий, э-э-э, дискомфорт. И подозрительное онемение.

— Что? — не понял Санёк.

— Я тебя спрашиваю. Ты ж вроде диагност?

— А-а-а!.. — дошло до соратничка. — Локальное повреждение лицевой кости в районе левой скулы, под глазом, сэр. С внедрением постороннего предмета. Ну и в коже отверстие соответствующего диаметра, но оно уже почти затянулось.

— Чёрт… кусок дрэда⁈ — с затаённой надеждой на ошибку уточнил я.

— Он, сэр.

— А… в шее?

— Незначительное повреждение кожного покрова, сэр. Без внедрения инородных предметов, — снова удивил меня помощничек, но на этот раз хотя бы приятно.

— Твою же… — зашарил я рядом с собой правой рукой, и таки дотянулся до шлема. — Ну-ка, что тут у нас?

— Ну как, сэр? Нашли? — заинтересовался Санёк.

— Ага, вон торчит! — повертел я шлем перед глазами. — Только… рыхлый он. Страшно притрагиваться. Того и гляди, весь рассыплется.

— Рекомендую провести эксперимент, сэр.

— Ладно, — поддался я на уговоры соратника, и надавил пальцем на торец обломка — того, что засел в поддерживающем валике. — Ну, что я говорил⁈ Рассыпался, на!

— Так и зафиксируем, сэр: разрозненные части тела силексоида сохраняют форму, но утрачивают прочностные свойства. И разрушаются под незначительным механическим воздействием, — резюмировал Искин.

А я всё ещё не мог совладать с изумлением:

— Как песок, на! А почему тогда… ну, в роже у меня инородное тело так и торчит?

— Недостаточно информации для анализа, сэр! — легко слился Саня. — Кстати, а можно вопрос?

— Валяй! — махнул я шлемом. Потом немного подумал, пристроил его рядом с собой, и принял сидячее положение. — Ф-фух… вроде поменьше плющит… и даже голова почти не кружится!

— Вы практически оправились от «отката», сударь, — заметил Санёк.

— Ага… — кивнул я. — И это радует. Так чё ты там спросить-то хотел?

— Э-э-э… мастер Алекс… получается, что вы его всё это время… — замялся Искин, но всё же подобрал подходящий термин: — Провоцировали?

— Чудилу-то?

— Ответ положительный, сэр.

— Типа того, — с лёгкой совестью подтвердил я. — Только не на замес. Я думал… вернее, надеялся, что он потрещать решит. — И возмущённо фыркнул: — А он вона чего удумал! Одно слово — мудеятель.

— Э-э-э… а почему? — продолжил допытываться Санёк.

— Так у него бы и спросил, почему он такой… чудак на букву «м»!

— Нет, почему вы думали, что он… решится осуществить коммуникацию? — пояснил мой электронный помощник.

— Почему?.. — поневоле задумался и я. — Хм… так он же сам предельно ясно дал понять, что мы внизу встретимся!

— Так он и не соврал, — «пожал плечами» Саня. — Встретились. Вот только…

— Да я вообще без понятия, как это расценивать, Сань! — перебил я Искина. — Мутный он какой-то. Одно теперь знаю точно: в следующий раз стрелять буду сразу. И на глушняк. Ибо нефиг!

— Поддерживаю, сэр.

— А как же твой пофигизм? — озадачился я.

— Возможно, вы имели в виду пацифизм в значении «миролюбие», сударь? — по-своему интерпретировал мой вопрос Санёк.

— А я как сказал⁈ — ухмыльнулся я.

И ухмыльнулся весьма довольно, потому что повторно подловил электронного помощничка на немудрёную шутку. Правда, хоть как-то среагировать тот не успел, поскольку как раз в этот момент откуда-то снизу донёсся очередной грозный рёв:

— Р-р-р-ры-ы-ы-ы-а-а-а-а!..

— Да твою ж! — всполошился я, в один миг оказавшись на ногах. — Чё-то близко он!..

— Ответ положительный, сэр, — сориентировался на слух Саня. — Рекомендую приготовиться к отражению атаки неизвестной формы жизни. Предположительно, прямоходящий двуногий примат, сэр. Очень вероятно, хищный.

— Ох ты ж ё… — метнулся я к «штурму», сиротливо валявшемуся на камнях. И практически сразу разразился разочарованной тирадой: — Да чтоб тебя! Долбаные гражданские поделия, на!

Спрашиваете, с чего бы такая реакция? Да есть причина, куда ж без неё! Как только что выяснилось, контора «W. A. S. P.», изготовившая мой «штурм»… ну, как мой? Четно затрофеенный! Короче, эти… чудилы на букву «м» по известной гражданской привычке сэкономили на материалах. Даже не на расходниках, что ещё можно понять и простить, а именно на материалах — конструкционных. Пластик на ствольную коробку пустили откровенно дерьмовый, вот он и не выдержал близкого знакомства со здешним щебнем. Ну или у оного щебня просто выдающиеся механические свойства, раз он с такой лёгкостью армированный корпусной пластик крошит. Ну да, в стерильных условиях орбитала образец себя проявил очень даже неплохо. Но вот в «поле»… вернее, в «горах», откровенно спёкся. И ладно бы только пластик! Подумаешь, отслоился кусок. Но