Черный прилив - Александр Евгеньевич Сухов
Перед тем, как проглотить магический конкремент и уложить Татьяну в кровать, я провел достаточно подробный инструктаж, в котором подробно изложил все ожидаемые последствия не её организм от приема «жемчуга». Не задавая вопросов, девушка быстро осушила стакан и со всей возможной скоростью рванула в туалет, который находился в двух шагах от её комнаты.
Я же спустился на кухню и в ожидании подруги принялся готовить завтрак на двоих. Разумеется, с учетом волчьего аппетита, который непременно появится у Татьяны.
Для себя поджарил яичницу из четырех яиц с тончайшими пластами бекона, помидорами и репчатым луком из собственного огорода. Татьяне приготовил то же самое, только из дюжины яиц. Памятуя о жутчайшем голоде, который испытал во время первого своего приема магического конкремента, нарезал вдобавок приличное количество колбасы, сыра, соленого свиного сала и много-много хлеба. Вчерашнюю кулебяку положил на блюдо и разделил ножиком на небольшие кусочки — комплексное блюдо, аккурат то, что нужно для изголодавшегося организма девушки. Для себя сварил кофе, чтобы побыстрее взбодриться. Для домоправительницы заварил крепкий чай, поскольку кофе она на дух не переваривает, при этом готовит этот напиток вполне профессионально. Свое умение объяснила тем, что её отец был заядлым кофеманом, так что умению готовить кофе её научила родная мать.
Едва я успел сервировать стол, в столовую вихрем ворвалась голодная подруга.
Не стану подробно описывать сам процесс трапезы, но уверяю, смотреть на голодную женщину, уминающую всё, что попадется под руку, при этом рычащую от удовольствия аки тигра, занятие весьма и весьма забавное.
После завтрака, Таня отправилась в свою комнату досыпать. Я же перемыл посуду, протер стол и подмел пол. Не забыл наполнить едой кошачью кормушку и поменять воду в поилке.
Наконец вышел на улицу и потопал в направлении ведомства Борова.
Сначала освободил от содержимого вкопанную в землю железнодорожную цистерну. Времени у меня на это ушло не более пяти минут. В результате моей добычей стало около половины тонны ценного удобрения, которое я расфасовал в прихваченные из дома мешки из крафт-бумаги. Затем с помощью тележки перевез в предоставленный Отрепьевым в мое полное распоряжение сарай. Магией от греха подальше пользоваться не стал. Впрочем, мне и самому полезны физические нагрузки.
Закончив, направился в контору.
— Привет, пропащий! — при моем появлении Отрепьев поднялся со своего кресла и крепко, но без остервенения пожал мне руку.
— Да лан, Иван Спиридоныч, какой же я пропащий? По ночам тружусь аки пчелка, очищаю мусор с прилегающей к пруду территории. Чтобы, значит, с наступлением нормальных времен, здесь было всё чисто и опрятно.
На что Отрепьев махнул рукой и с грустью в голосе сказал:
— Можешь пока особо не усердствовать. Черный прилив продержится еще, как минимум, пару месяцев. Так что времени в твоем распоряжении туева хуча. — Усадив меня на стул, что помягче, Боров вернулся в свое рабочее кресло. — Чай будешь?
— Не, Спиридоныч, только что из-за стола.
— Тогда поведай-ка мне, паря, так сказать, из первых уст, что за недоразумения случились между тобой и купцом Солодниковым. Народ тут судачит, кто во что горазд, не знаешь, то ли врут, то ли правду бают. Ты уж расскажи, потешь стариковское любопытство. Я ж о тебе пекусь, Димка. Матвей Захарыч, человек с изрядной гнильцой, к тому же весьма влиятельный в Изборске. А в связи с последними событиями, он еще основательно обогатился на спекуляциях с зерном. Ты б держался от него подальше.
На что я полным уверенности голосом ответил:
— Да всё нормально, Иван Спиридоныч, сначала у меня вышло недоразумение с его сыночком Виталием. Набил ему рожу, чтобы, значица, не цеплялся к добропорядочным гражданам, спешащим по своим делам. А потом батя евоный ко мне домой приперся, еще и в сопровождении двух жандармов. Арестовывать меня собрались. Думали, что я недоросль перепуганный, своих гражданских прав не ведающий. Но не тут-то было. Я им популярно разложил по полочкам на ихнем же юридическом языке, что без постановления прокурора на свой арест с места не сдвинусь, а об их произволе в отношении несовершеннолетнего завтра же донесу командованию изборской жандармерии. Вот тут они изрядно перебздели, начали причитать, мол, ошибочка вышла, уважаемый Дмитрий Николаевич. Прости нас убогих. Даже денег предлагали за молчание. Я же, как человек сугубо мирный их простил и отпустил с богом.
Насчет денег я, разумеется, приврал для красного словца, а также в подтверждение своего реноме молодого немного хвастливого молодого парня. Боров же, неожиданно пропустил эти мои слова мимо ушей.
— Ну а что с Солодниковым? — нетерпеливо заерзал в своем кресле бугор.
— Да всё нормально. Я ему популярно объяснил, что не являюсь зачинщиком драки с его сынком. Тот, повинившись, удалился восвояси. Наверное, пошел сына учить вежеству. А может, с горя, что не смог воспитать наследника должным образом, отправился бухать в ресторацию.
— Мить, народ рассказывает, что ты ему дал артефактную запись послушать, ну, где Виталий… самолично признается в своей ублюдочности. Грят, парнишка нагулян евоной матерью еще в девичестве от какого-то то ли князя, то ли графа, а некоторые утверждают, что чуть ли не от одного из родственников Великого Князя Ивана Юрьевича. Многая ему лета!
— Ну да, было такое дело. Нашел я во время очистки пруда-отстойника оброненный кем-то из горожан звукозаписывающий артефакт и показал его магам. Тот оказался вполне работоспособным. Так вот, перед тем, как приступить к общению с Виталием Солодниковым, я, на всякий пожарный, его активировал. Мало ли придется кому-то доказывать, что не я виновник конфликта. А тут подфартило, да так подфартило, что я и предположить заранее не мог. Виталю я за язык не тянул, лишь упомянул о его отце, который, будучи занятым своими купеческими делами, не уделил должного внимания воспитанию своего чада и получилось из парня такое говнище, словами не описать. Вот тут его и прорвало. Короче, наговорил про человека, который считал его родным сыном гадостей выше крыши, а еще про свою матушку поведал такое, что мне самому было неловко слушать его откровения.
— Дим, а ты можешь сейчас прокрутить ту запись? — Боров посмотрел на меня умоляющим взглядом, малого дитяти, вымогающего у родителей очередную порцию мороженого.
— Говно вопрос, Иван Спиридоныч.
После этих слов я снял с пальца колечко и мысленно активировал его, установив невысокий уровень громкости, чтобы кто-нибудь из сотрудников нашего ведомства ненароком не подслушал из-за двери.
Откровения Виталия Солодникова изрядно повеселили бригадира. После прослушивания записи тот еще долго хихикал, вспоминая особо пикантные моменты