Счастье в доме на краю осени - Лада Соль

— Она и правда умерла, — отвечаю и чувствую, как в груди становится тяжело.

Ева вздрагивает и смотрит на меня так, что в ней хочется утонуть.

Делаю шаг к ней, чтобы говорить тихо, но не это играет главную роль. Я хочу вдохнуть её запах. Хочу вытравить ту боль, что сидит во мне столько лет!

— Я думал, что меня прокляли, — шепчу и поднимаю руку к щеке Евы. — Все, кто становится мне дорог, умирают.

— Это звучит очень странно, Ярослав, — в тон мне отвечает Ева. — Мне сказали, что ты просто ушёл из больницы и всё, — вот теперь её голос надламывается. — Оставил меня, калеку, там, где мне и место, — и её глаза затапливает слезами.

Хочу её обнять, но Ева оказывается проворнее. Шаг — и она уже почти на выходе из этой маленькой кухни.

— Мне сказали, ты умерла, — отвечаю я и опускаю руку, понимая, что выгляжу как идиот.

— И кто же это сделал? — спрашивает она с сарказмом и зло стирает слёзы с прекрасных щёк.

— Сначала в приёмном покое, а потом твоя мать подошла и подтвердила, — говорю, и Ева отшатывается ещё раз, будто её теперь ударили.

— Нет, — шепчет она и хватается за грудь. — Мама не могла.

А я снова вижу злой, даже ненавидящий взгляд женщины, которая смотрела на меня, как на отброс общества, и сначала замерла от моего вопроса, а потом начала орать на весь первый этаж, пока меня не выволокла охрана из здания больницы, потому что она ещё и обвинила, что я хочу напасть на неё.

Но сейчас молчу. Я не знаю, что происходит с Евой, но увидел достаточно, чтобы не продолжить говорить всё, что у самого взрывается опасным вулканом воспоминаний.

Молчание затягивается, и я уже готов наплевать на все свои запреты, но мобильный в кармане вдруг начинает играть входящим.

Достаю и на автомате отвечаю:

— Акулов, слушаю.

— Ярик, здравствуй, дорогой, — здоровается со мной старый друг моих родителей. — Ну что, ты готов к новой должности? В понедельник будешь?

Глава 7

Под ногами шуршит листва. Я и забыла, как здесь может быть красиво и тихо. Город — слишком шумное место, затягивающее в свои сети и уже не отпускающее. Мне иногда кажется, что город похож на большую лампочку накаливания. Притягивает к себе людей, особенно молодых, горячих, смелых и считающих, что весь мир у их ног. Но как только эти смелые и отчаянные подлетают слишком близко, их больно обжигает. И счастье, если они остаются вообще живы.

Но нет же! Большинство решают быть как все. Как толпа клонов. Идут по дороге, которую протоптали до них. Копируя не только внешний вид, но и поведение. Всё, вплоть до самого отвратительного.

Сворачиваю с аллеи и иду между деревьями, наслаждаясь игрой солнца в полуголых ветках. Всматриваюсь в небо и ловлю себя на мысли, что оно мне напоминает глаза Ярика.

Внутренне вздрагиваю, потому что не позволяла себе вспоминать его с того самого дня, когда мне сказали, что он просто ушёл из больницы. А когда меня выписали, я узнала, что ещё и уехал из города.

Мама поддерживала и постоянно говорила, что знала, так и будет! Он никогда не был достоин меня. Всегда нёс в себе только опасность. И это же и случилось.

— Эх, мама, — вздыхаю я и снова смахиваю с глаз выступившие предательские слёзы.

Я была поздним ребёнком в семье. Даже очень, если можно так сказать. Папа умер три года назад, мама — два. Не смогла жить без него. А ещё, что очень закономерно и сейчас так ясно просматривается, Лариса Олеговна, моя свекровь, была просто идеальной женщиной, пока были живы мои родители.

Теперь же приходит осознание, что это были только корыстные мотивы. И самое ужасное, что ничего этого я не видела.

Успокаивает меня только то, что я, лишь спустя столько лет, смотрю на всё совершенно с другой стороны и понимаю, насколько жестокие люди меня окружали. Даже если это были благие намерения, они вымостили дорогу прямиком в ад. Только кому, я даже не хочу отвечать.

— Ева! — слышу крик Ули и разворачиваюсь, замечая бегущую на меня девчушку.

Улыбаюсь и расставляю руки, чтобы поймать её. Она влетает в меня как маленький метеорчик, а через мгновение я замечаю Ольгу Николаевну.

— Евочка, как хорошо, что мы тебя догнали! — кричит женщина, махая мне рукой.

— Здравствуйте, Ольга Николаева, — улыбаюсь я. — Смотрю, вы уже приступили к работе.

— Ева, спасибо тебе, дорогая, — ещё шире улыбнулась Ольга Николаевна. — Я уже не знала, чем себя занять. Скучно дома сидеть, а внуки мои далеко, чтобы я могла с ними нянчиться.

— Теперь у вас есть возможность быть при деле, — улыбнулась я Ольге Николаевне и опустила взгляд на Улю.

Она начала рассказывать, как увидела утром Ольгу Николаевну и поняла, что она теперь её бабушка, а я только и смогла, что улыбнуться.

Ольга Николаевна была нашей соседкой много лет. Она работала в детском саду почти всю жизнь. А когда ушла на пенсию, сидела с внуками, пока её дети не переехали в другие города. Я вспомнила о ней случайно, когда Ярослав сказал, что сложный день его ждёт сегодня. Нужно найти новую няню.

И кто же знал, что она сразу же и приступит к работе?

— А можно, я снова соберу листики, и мы сделаем ещё одну поделку? — с восторгом спросила Уля, переводя взгляд с меня на Ольгу Николаевну и обратно.

— Конечно, — довольно ответила Ольга Николаевна. — Только не убегай далеко, чтобы я тебя видела.

— Хорошо, — ответила Уля и пошла ходить вокруг деревьев, выискивая те самые листики.

Мы смотрели на малышку долго, пока Ольга Николаевна не нарушила молчание, которое, как мне казалось, было спокойным.

— Это же тот самый Ярослав, который каждый вечер приезжал к нашему подъезду и ждал, когда ты сбежишь из дома, — и это был не вопрос. Ольга Николаевна узнала Ярослава. Да и кто бы не узнал.

Он всегда выделялся в толпе. Ничего не делая, привлекал всё внимание.

— Да, — просто ответила я, не желая больше ничего говорить.

— Мне очень жаль, что с тобой так поступили, Ева, —