Шабашник - Виктор Коллингвуд

Лапшин подбежал к упавшему таксисту. Тот приподнялся, опираясь на ладонь, выругался и зажал локоть.

— Не трогай, сам сяду. Что за уроды?

— Мужика в багажнике везут. Сослуживец, тоже афганец он.

— Так открывай, чего сопли жуем?

Водитель второго такси уже склонился над товарищем. Виктор оставил их и вернулся к «семёрке». Сергей стоял у заднего крыла, держал ладонь на крышке и громко говорил:

— Сева, слышишь? Сейчас откроем. От замка руки убери!

Другой опер за шкирку выдернул Тенгиза из машины. Сергей вытащил ключи из зажигания, выбрал ключ, нагнулся к замку. Виктор придержал крышку, когда она поднялась.

Я зажмурился от света. Кто-то придерживал меня за плечо, говорил не торопиться, а я всё пытался сесть. Хотелось только выбраться из этого ящика, и пусть потом делают что хотят.

— Погоди, руки сначала, — сказал Сергей.

Он разрезал ткань на запястьях. Я раздвинул ладони, но пальцы не сразу послушались. Виктор подсунул руку мне под спину, вдвоём они помогли развернуться и опустить ноги. Я сидел на краю багажника и смотрел на асфальт. Он был совсем близко. Можно поставить на него ноги, встать, отойти от машины.

Попробовал, и сразу пришлось ухватиться за плечо Виктора.

— Тихо, тихо. Сейчас.

Он удержал меня, помог сделать несколько шагов. Мы прошли мимо смятого заднего крыла его «японки»: фонарь разбит, край бампера перекошен. Виктор открыл переднюю пассажирскую дверцу, и я сел боком, оставив ноги снаружи.

Сам Витька выглядел подстать своей «японке». Скула разбита, глаза наливался синяк.

— Нормально тебя…

— Да ладно, жить буду. Ты-то как?

— Порядок. Это ты их остановил?

— Я. Ты там фонарём моргал?

— Пробовал. Думал, никто уже не заметит.

— Получалось. Я как раз сзади встал, смотрю — один стоп горит, другой дурит. Потом только машину узнал, да и уродов этих.

Я потёр ладони. На запястьях остались красные полосы; при каждом движении кожу жгло. Сказать хотелось многое, а выговорил я только:

— Спасибо, Витя.

— Свете скажи. Она весь парк на уши поставила.

Я попытался встать.

— Телефон дай. Ей позвонить надо.

— Сиди ты! Через рацию скажем, она у аппарата.

Он нагнулся в салон за микрофоном. Я придержал его за рукав:

— Погоди. Сергею скажи, у меня телефон забрали. И аппарат этот, что под рубашкой был. Когда очнулся, уже ничего не было.

Опер, услышав, что речь про него, сам подошёл, уточнил, видел ли я, кто снимал, затем велел проверить салон «семёрки».

— Сумка у нас, — сказал он. — Колян с ней остался. Деньги ещё при тебе пересчитаем, сейчас не до этого.

— Там пятнадцать. И мой договор.

— Помню. Сева, больше ничего сейчас не рассказывай. Врач приедет, потом поговорим. Ты пока сиди. Потом до РОВД еще доедем, показания взять.

— Куда ж я денусь!

Сергей поднялся. Тенгиза уже засовывали в «бобик». Несмотря на ситуацию, он все еще умудрялся улыбаться.

— Ну зачем, генацвале? Мы от аварии не отказывались. Я предлагал рассчитаться. Он сам полез, все видели!

— Про багажник и квартиры потом расскажешь, — ответил Сергей. — Чего ждем? В КПЗ его!

Тут из дворов привели Магу. Куртка съехала с одного плеча, лицо было злое, раздутое. Милиционер держал его, заломив руку, с другой стороны шёл один из таксистов.

— Где поймали? — поинтересовался Виктор.

— В соседнем дворе, — ответил таксист. — Полез через забор, там его и стащили. Тяжёлый, зараза!

Мага рванул плечом, но милиционер толкнул его к УАЗу. Без особых церемоний его закинули внутрь. Похоже, оперативник, которого он у нотариуса впечатал в стену, еще отольется Маге по полной.

Вернулся сотрудник, побежавший за Арсеном. Он подошёл к Сергею, мотнул головой и показал куда-то за дома. Я не расслышал первых слов, но Сергей спросил громко:

— С пистолетом ушёл?

— Да. Через дворы. Дальше я его потерял.

Сергей выругался, сел в машину и начал что-то говорить по рации. Виктор, словно вспомнив про связь, тоже поднёс микрофон ко рту:

— Диспетчерская, Лапшин. Свету позовите.

Она ответила сразу

— Я здесь! Витя, что там? Нашли?

— Нашли! Живой, здоровый, рядом со мной сидит. Из багажника вытащили. Милиция здесь, скорую ждём.

— Дай его. Витя, дай мне Севу!

Он протянул микрофон, показал кнопку сбоку. Я взял его обеими руками, нажал и поднёс к губам.

— Света, это я.

В динамике было тихо. Виктор коснулся моего пальца.

— Отпусти. Теперь она говорит.

Я убрал палец с кнопки, и сразу услышал:

— Сева? Ты меня слышишь?

— Слышу. Всё, меня вытащили.

На этот раз я не забыл отпустить кнопку. Светлана молчала, потом спросила:

— Тебя били?

Я посмотрел на Виктора. Он стоял рядом и ждал ответа вместе с ней.

— По голове получил. Сейчас сижу у Вити в машине. Свет, я живой.

— Я тебе звонила… Звонила, а там ничего. Я думала, ты опять выключил. Потом в милицию…

Она перестала говорить. В эфире послышалось чужое: «Свет, воды попей», — затем микрофон выключили.

Я сидел, держа микрофон на коленях. Рядом хлопали двери, кто-то ругался из-за перекрытой улицы, Сергей требовал, чтобы свидетели не расходились. Я боялся пошевелить пальцем и нечаянно нажать кнопку. Вдруг Света наберет снова и захочет что-то сказать.

Действительно, раздался шум эфира.

— Сева, ты здесь? Ты в больницу поедешь?

— Наверное. Скорую вызвали. Еще на допрос надо. Наверно, до ночи теперь от них не вылезу…

— Витя с тобой?

— Тут я, — ответил Лапшин, наклонившись к микрофону. — Я сообщу, куда его повезут. Ты за него не беспокойся, ладно?

Он отпустил кнопку, а я снова поднёс микрофон к лицу.

— Свет, спасибо тебе. Я бы без вас…

Договорить у меня не получилось. Я отвернулся к сиденью, отдал микрофон Виктору. Светлана что-то спросила, он рассказывал, как меня нашел и что затем случилось. Вся диспетчерская слушала, затаив дыхание.

— Скажи ему, я приеду, — услышал я. — Как только смогу, сразу приеду.

Я потянулся за микрофоном. Виктор подержал его передо мной и сам нажал кнопку.

— Приезжай, Света. Я буду ждать.

Эпилог.

По судам меня таскали долго.

Арсена всё-таки взяли. Тенгиз, Коля, Мага, Геннадий — сели все, хотя каждый лез из кожи вон, доказывая, будто ничего страшного не творил, а если и грешил, то исключительно по чужой указке. На заседаниях приходилось слушать байки о том, как меня чуть ли не с песнями катали по лесам. Порой подмывало плюнуть и уйти. Вытерпел, досидел.

Как и подозревали опера, история с моей квартирой оказалась далеко не единственной. В придорожном лесу на трассе на Торжок откопали четыре трупа — и это не считая тех, кого не нашли. Тенгиз в итоге раскололся и вывел на целую банду черных риэлторов, имевших связи и