Лиходеева. Игры с нечистью - Марьяна Брай

— И восьмилетний слепой ребенок сам бродит по Сенной? — я почувствовала, как внутри закипает холодная ярость. — В этом вертепе?

Старуха даже обиделась, всплеснув узловатыми руками:

— Помилуйте, барышня! Что ж я, зверь какой? При ней всегда трое ребят из старших. В обиду не дадут, костьми лягут. Они, конечно, почти бандиты уже, с «Апрашки» с парнями знаются, но Варюшку берегут. Понимать надо, как живем! Без зубов тут не выжить.

Я на мгновение прикрыла глаза. Картина вырисовывалась жуткая: слепая девочка-сказочница под охраной малолетних урок.

— Где мне её найти? — я увидела, как в глазах Марфы Игнатьевны вспыхнул страх вперемешку с решимостью защитить свой «актив». — Послушайте, я не собираюсь её отнимать. Я ищу девочку, Варвару. Ей должно быть лет тринадцать, может, чуть больше... Но этой малышке я тоже помогу. На учителей дам, на еду нормальную. И впредь стану помогать, если увижу, что она сыта и в тепле. Отведите меня к ней.

Упоминание денег подействовало на старуху магически. К ней мгновенно вернулось её привычное хабалистое настроение, она даже позволила себе оценивающе хмыкнуть.

— Ну, сейчас её не сыскать, барышня. Ждать надо. Часа через два, не больше, её на обед приведут. Она у нас такая... как голод в те годы пережила, так теперь без дома и часа не пообедав не может. Пугается, кричать начинает, если вовремя не накормишь. На улице — ни крошки в рот не возьмет, только тут, в покое.

В этот момент за моей спиной материализовался Лука. Он выглядел так, будто только что прошелся по общественной помойке, — брезгливо отряхивал невидимые пылинки с рукава и кривил рот.

— Душа моя, если ты планируешь здесь задержаться, советую надеть перчатки. Видела бы ты эти «покои», — он обвел комнату длинным пальцем. — На втором этаже в комнатах к зиме не готово ровным счетом ничего. Трубы в печах забиты сажей так, что не ровен час — все угорят к чертовой матери. Окна сквозят, одеяла — одно название, вонь стоит такая, что даже у меня, существа бесплотного, мигрень начинается.

Он вальяжно облокотился на спинку моего кресла и добавил тише, будто его кто-то мог услышать:

— Имей в виду, Анна Львовна, если ты собралась играть в мать вспоможительницу, то нашего нынешнего бюджета на этот филиал ада не хватит. Мы и сами, считай, на грани — без экипажей, без приличного штата слуг... Только-только на ванну наскребли. Но, — он хитро прищурился, — завтра вечером в одном закрытом клубе на Литейном будет большая игра. Я присмотрю за картами, а ты заработаешь этим сироткам и на ремонт печей, и на говядину. Считай это моим вкладом в твое хобби.

Я проигнорировала его финансовые ворчания и обратилась к Марфе Игнатьевне:

— Я подожду её на улице. Воздух здесь... тяжеловат.

Хозяйка свела брови, явно недовольная тем, что благодетельница ускользает из-под контроля, но настаивать не посмела. Я поднялась, поправила перчатки и, уже у двери, обернулась:

— И еще одно. Если вы вздумаете предупредить детей или увести девочку другим путем — помощи не будет. Наоборот, я сделаю так, что к вечеру здесь будет полиция и санитарный надзор.

Для закрепления эффекта я приоткрыла ридикюль, позволив старухе увидеть пухлый кошелек — вчерашний «навар» из казино, который Лука помог добыть. Золотой блеск пары тяжелых часов на цепочках отразился в её глазах голодным огнем.

— Что вы, барышня... — пролепетала она, едва ли не кланяясь. — Ждите, всё в лучшем виде будет.

Я вышла на крыльцо и с наслаждением вдохнула грязный воздух Сенной. После этого дома он казался альпийским.

— Ну и зачем нам эта слепая мелочь? — Лука выплыл следом, щурясь на бледное питерское солнце. — Ты ведь понимаешь, что её сказки пахнут не только фольклором, но это не наша Варвара? Тебе беса в ней определить надобно и изжить. Она видит то, чего не видят зрячие. А отвлекает своим голоском, чтобы в это время напарники обчищали карманы. Бес в ней навроде сладкоголосого сирина. А это, Анна, всегда плохо заканчивается. Либо костром, либо... больницей.

— Вот именно поэтому она мне и нужна, — отрезала я, глядя на часы. — Иди, Лука. Присмотри за входом. Если увидишь «ангела» с бандитами — дай знать.

Мы ждали на улице. Сентябрьский Петербург не баловал теплом, и сырость Сенной постепенно пробиралась под сукно моего пальто, напоминая о том, что я здесь — чужеродное тело, антиген в воспаленном организме трущоб.

— Идут, — коротко бросил Лука. Он стоял у обшарпанной стены дома, небрежно скрестив руки на груди. Солнце, словно по заказу, пробилось сквозь серую вату облаков, выхватив из тени приближающуюся компанию. Сначала в дом, толкаясь и гомоня, проскочила стайка подростков — взъерошенные, в обносках, с глазами волчат и повадками тертых жизнью людей. А за ними, чуть отстав, шла она.

Я невольно задержала дыхание. В окружении двоих нагловатых пареньков лет тринадцати, которые двигались с той особой расслабленной грацией, что присуща будущим королям подворотен, шла девочка.

Маленькая, хрупкая, как фарфоровая куколка из дорогой лавки на Невском. Её волосы — золотистые, вьющиеся — вспыхнули под лучами солнца, создавая вокруг головы подобие нимба. Она не шла, она словно плыла над щербатым булыжником. Её лицо было пугающе неподвижным. Ни тени улыбки, ни проблеска детского любопытства. Только огромные, неестественно светлые глаза, устремленные прямо перед собой.

Абсолютно кукольная красота, от которой веяло не жизнью, а музейной тишиной. Она шагала так уверенно, будто видела каждый камешек, каждую выбоину лучше любого зрячего. В тот момент, когда они поравнялись с нами, девочка внезапно замедлила шаг. Она не повернулась ко мне. Её взгляд остановился ровно на той точке пространства, где застыл Лука. По моей спине пробежали мурашки, колючие и холодные, как крошка льда.

«Еще одна Катерина?» — пронеслась мысль. Но Катерина была полубесом, в ней бурлила жизнь и строптивость. В этой же малютке я чувствовала лишь пустоту, заполненную чем-то чужим.

— Вы меня видеть хотели? — раздался тонкий, серебристый и звонкий, как колокольчик, голосок. Она продолжала смотреть на Луку, игнорируя моё присутствие. Бес прищурился. Я видела, как он сделал три быстрых шага влево, затем вправо, проверяя свою догадку. Голова девочки поворачивалась вслед за ним с точностью часового