Развод с князем. Хозяйка доходного дома - Лилия Тимолаева
В шкатулке обнаружились драгоценности, стоимость которых я пока даже не пыталась оценить. В письменном столе с Сретенской нашлась банковская книжка на сумму чуть больше восьми тысяч рублей.
Это меняло положение.
Но не настолько, чтобы я решила спокойно прожигать деньги.
Я попросила Настасью убрать украшения и принялась разбирать бумаги.
Не ради любопытства.
Мне требовалось понять собственную жизнь.
Федор и Аксинья были женаты двенадцать лет.
Детей, насколько я могла судить по документам и отсутствию любых упоминаний, у них не было.
Мне было тридцать восемь.
Федору сорок пять.
Моя семья жила в другом городе. Отец умер пять лет назад. Мать — за год до него. Был старший брат, но переписка с ним оказалась редкой и довольно сухой.
Я не стала читать письма целиком.
Не сегодня.
На меня и без того свалилось достаточно чужого прошлого.
Вместо этого раскрыла чистую тетрадь и написала сверху:
«Верейская, 27».
Ниже:
«Тридцать дней».
Потом перечислила все, что знала.
Три свободные квартиры.
Пять свободных каретников.
Подвал.
Две комнаты.
Галерея из десяти помещений.
Часть двора.
Я долго смотрела на список.
А потом дописала еще один пункт:
«Люди».
В доме жило больше сотни человек.
Кто-то из них наверняка что-то производил, преподавал, переписывал, принимал заказы, хранил вещи, нуждался в помещении или знал того, кому оно требуется.
Искать будущих арендаторов только на улице было глупо, пока я даже не спросила тех, кто уже ежедневно входил в этот дом.
На следующее утро Степан получил первое распоряжение.
— Мне нужен список жильцов.
— Он есть.
— Не только фамилии и платежи. Чем занимаются.
— Зачем?
— Хочу знать, кто живет в моем доме.
— Я знаю.
— Вы знаете. Я нет.
Он достал книгу.
— Пойдем по порядку?
— Не надо. Отметьте тех, кто работает дома или принимает посетителей.
— Откуда мне знать, кто кого принимает?
— Вы вчера за пять минут рассказали мне, кто десять лет живет в третьей квартире, кто платит заранее и кто считает себя вправе управлять домом. Не скромничайте.
Степан недовольно посмотрел на меня.
Потом взял карандаш.
Через полчаса у нас было семь интересных фамилий.
Две женщины шили на заказ.
Один мужчина переписывал деловые бумаги и составлял прошения.
Учительница давала частные уроки.
Жилец четвертого этажа занимался переплетом книг.
Еще одна женщина изготавливала искусственные цветы и украшения для шляп.
Последний был фотографом, но работал в другом месте и только жил здесь.
— Вот с первых шести и начнем.
— Что начнем?
— Спрашивать, нужны ли им отдельные помещения.
Степан посмотрел на меня так, словно я предложила ходить по квартирам и просить милостыню.
— Хозяйка будет предлагать жильцам что-то снять?
— Хозяйка хочет получить деньги. Как именно вы предлагаете это делать? Стоять возле закрытой галереи и ждать, пока кто-нибудь догадается, что она сдается?
Он не ответил.
— Пригласите их сегодня после четырех. По одному.
— Всех?
— Всех.
— А если откажутся?
— Тогда у нас останется столько же денег, сколько сейчас.
Аргумент оказался достаточным.
Первой пришла женщина лет тридцати пяти из квартиры на третьем этаже. Ее звали Марфа Дмитриевна. Она шила платья и явно решила, что хозяйка собирается запретить ей работать дома.
— Я никому не мешаю, — заявила она еще до того, как села. — Заказчицы приходят днем, лестницу не пачкают, шуму от нас нет.
— Я и не собиралась запрещать.
Она замолчала.
— Тогда зачем позвали?
— Сколько заказчиц в неделю приходит к вам домой?
— Не считала.
— Примерно.
— Пять. Иногда восемь.
— Они проходят через вашу квартиру?
— А где им еще проходить?
— У вас семья?
— Муж и двое детей.
— Им нравится, что посторонние женщины постоянно приходят домой?
Марфа насторожилась.
— Муж не жалуется.
Это не было ответом.
— Если бы у вас была небольшая отдельная комната здесь, в доме, где можно принимать заказчиц, хранить образцы и проводить примерки, сколько вы могли бы за нее платить?
Она посмотрела на меня с искренним недоумением.
— Где?
— В галерее первого этажа.
— Там же все закрыто.
— Пока.
— Там темно.
— В части помещений хорошие окна.
— И холодно зимой.
— Это надо проверить.
— И люди туда не ходят.
— Ваши заказчицы идут к вам лично, а не гуляют по улице в надежде случайно найти портниху.
Она задумалась.
Вот теперь разговор стал интересным.
— Сколько? — спросила Марфа.
Я не назвала цену.
— А сколько вам было бы выгодно?
— Так не делается.
— Почему?
— Вы хозяйка. Вы и говорите цену.
— Если назову слишком высокую, вы уйдете. Если слишком низкую, буду жалеть я. Мне интересно, сколько для вас стоит возможность не водить заказчиц домой.
Марфа посмотрела на Степана.
Тот развел руками.
— Я тут вообще ни при чем.
После некоторого торга мы пришли к сумме.
Небольшой.
За одну комнату она не спасала дом.
Но и помещение было небольшим.
Главное другое: Марфа была готова платить.
— Я хочу сначала посмотреть, — предупредила она.
— Конечно.
Мы пошли в галерею.
Она выбрала одну из комнат ближе к выходу во двор.
Проверила дверь.
Открыла окно.
Измерила шагами стену.
— Зеркало влезет.
— Если купите.
— А вы не дадите?
— Могу дать. Тогда плата будет выше.
Марфа рассмеялась.
— Вы и за зеркало деньги возьмете?
— Если оно мое и помогает вам зарабатывать, почему нет?
— Теперь вижу, что вы действительно разводитесь.
Я посмотрела на нее.
Она сразу смутилась.
— Простите.
— За что?
— Не мое дело.
— А раньше я деньги не считала?
Марфа замялась.
— Раньше вы сюда приезжали сердитая. Обычно после ссоры с князем.
Полезно.
— А теперь?
Она оглядела пустую комнату.
— Теперь вы собираетесь сдавать нам старую галерею.
— Это лучше?
— Пока не знаю.
Честный ответ.
Марфа попросила два дня на решение.
Я дала.
Следом пришел переписчик.
Он отказался сразу.
Сказал, что ему удобно работать дома и платить дополнительно он не намерен.
Учительница заинтересовалась, но ее смущал шум первого этажа.
Переплетчик заявил, что ему нужна не комната, а сухое место для хранения материалов.
Я отвела его в подвал.
Через пятнадцать минут у нас появился первый договор.
Не на галерею.
На небольшую секцию склада.
Сумма была