Кокандский поход. К истории завоевания Центральной Азии в XIX веке - Сергей Николаевич Абашин
Прибытие российской миссии, которое по случайности совпало с началом восстания, капитуляцией Абдул-Керима, и защитой, оказанной хану, его семье и его сокровищам, несомненно, сыграли свою роль в том, что повстанцы поверили, что россияне принимают сторону хана и будут стремиться вернуть его на трон. Поэтому было вполне естественно, что они попытались выиграть время, чтобы первыми оказаться на поле боя.
В самом Ташкенте кокандские события вызвали шок. Живший там Михаил Михайлов вспоминал:
<…> в городе разнесся слух, что ташкентцами получено много прокламаций от Абдурахман-автобачи, призывающих к восстанию против русских, которым адресованы были также особые приглашения: им предложено было немедленно принять мусульманство или-же выехать из пределов Туркестана в Россию. Автобачи был даже настолько добр, что в случае избрания русскими последнего исхода, обещал дать перевозочные средства до Казалинска. С этого-то времени в Ташкенте началось серьезное волнение: сарты ломали арбы, чтобы уклониться от поставки их для предполагавшегося похода, закапывали в землю свое имущество и т. п. Кроме того, в азиятской части города туземцы сделались менее вежливы в обращении с русскими; на базарах, вокруг откуда-то появившихся дервишей, собирались толпы народа, жадно слушавшего их воинственные проповеди. Все это не предвещало ничего доброго. Русские, жившие на дачах, спешили перебраться в русскую часть, под защиту пушек.
— Неужели вы надеетесь, что Абдурахману удастся выгнать русских? — как-то раз спросил я своего хозяина, более словоохотливого, чем другие, заходившие ко мне сарты. — Русские уже знают, что все имущество у вас закопано.
— Конечно, не выгонит, — ответил он, — но кокандцы могут прорваться в Ташкент, и тогда не будет нам пощады от кипчаков.
Чиновникам и ушедшим в отставку военным было роздано оружие. Ходили разговоры, что кокандцы двинутся на Ходжент, Самарканд, Джизак и далее на Ташкент, привлекая к себе всех противников россиян. В боевую готовность были приведены другие области вдоль российско-кокандской границы, вплоть до Семиречья, правда, боевых действий там не было, но население и военные пришли в возбуждение и выражали готовность сражаться. «Все это, конечно, похоже на оперетку», — писал позднее Терентьев. Так или иначе, вакуум легитимности в Коканде, созданный не без участия россиян, спровоцировал взаимные агрессивные риторику и действия, хотя еще совсем недавно никто не планировал боевые действия так скоро.
5 августа Худаярхан, по указанию Кауфмана, со своим обозом и свитой выдвинулся из Ходжента в Ташкент. Генерал-губернатор полагал, что это должно продемонстрировать местному населению готовность к переговорам и сбавит градус напряжения, однако такое решение привело к обратному результату — резкому обострению. Кокандцы решили перехватить по дороге Худаяра, которого — вместе с казной — считали своей законной добычей и инициатором побуждения россиян к вторжению в Ферганскую долину. 5 и 6 августа кокандские отряды, число которых российские источники оценивали в 10 тысяч всадников, пройдя Кураминские горы, представляющие естественную границу между Ферганской долиной и российской территорией, вышли в долины рек Ахангарон и Чирчик и небольшими группами рассредоточились по окрестным селениям, призывая местных жителей к захвату почтовых станций, через которые мог пройти обоз Худаярхана. 8 августа несколько станций по дороге из Ходжента в городок Нау — по направлению к Ташкенту — были сожжены, 18 россиян захвачены в плен, еще несколько убиты. Наиболее крупные кокандские отряды под командованием наманганского бека Зульфикара, родом из ферганских каракалпаков, подошли к крепости Теляу, где находились российские солдаты и служащие. Почти сутки кокандцы, как свидетельствовал Александр Брянов, «в ярких красных и синих халатах, в желтых чембарах и белых чалмах с развевающимися ярко-цветными значками» стояли напротив крепости, но не стали ее штурмовать. Военный губернатор Сырдарьинской области Николай Головачёв направил дополнительные войска в Кураминский уезд для защиты от нападающих и вытеснения их с российской территории. Кокандцы не вступали в бой, ограничиваясь мелкими стычками. 11 и 13 августа российские отряды, в том числе летучие группы под командованием полковника Скобелева и подполковника Семена Елгаштина, в поисках противника прошли по всей долине Ахангарона и доложили об успешных боях с кокандцами. Головачёв объявил о разгроме армии Зульфикара «без потерь с нашей стороны».
8 и 9 августа кокандцы, захватив приграничные селения Самгар, Исписар и Кыстакоз (нынешний Хистеварз), появились у стен Ходжента. Подполковник барон Иван Нольде, командовавший Ходжентским уездом, объявил осадное положение, российские гражданские лица, которые жили в городе и окрестностях, перебрались в городскую цитадель, где была российская военная база, мужчинам было роздано оружие, а сам город опустел — многие местные жители выехали за его пределы, ожидая погромов. Начались спорадические перестрелки. Нольде писал потом в рапорте, что нападавших было 10–15 тысяч. Попытки кокандцев небольшими неорганизованными партиями проникнуть в город продолжались три дня, но полторы тысячи российских войск, которые постоянно пополнялись новыми силами, пресекали их и перекрыли основные дороги, ведущие в Ходжент. Кокандцы успели только разграбить и поджечь стеклянный заводик, где работали российские мастера и местные жители. Более серьезные столкновения развернулись у моста через Сырдарью, куда подошли несколько тысяч кокандцев. Нападавшие пытались сжечь мост, но россияне своим огнем быстро рассеяли противника и заставили его отступить.
История с кокандским нападением на Кураминский и Ходжентский уезды, которые уже были российской территорией, стала впоследствии главным аргументом в оправдании вторжения российских войск в Коканд и последующей ликвидации Кокандского ханства. Многочисленные российские комментаторы повторяли и до сих пор повторяют, что россияне стали жертвой агрессии со стороны Коканда и что, следовательно, оккупация ханства была справедливой и неизбежной мерой самозащиты и наказания. Однако такой прямолинейной трактовке событий начала августа противоречит тот факт, что потери российской стороны в многочисленных стычках были небольшими и даже скорее случайными. Некоторые захваченные в плен российские солдаты были вскоре возвращены, причем «коканцы просили дать им письменное удостоверение» об их благополучном прибытии из плена.
Одним из наиболее трагических эпизодов была гибель казначея поручика Васильева и доктора Петрова. Терентьев пишет, что «эти несчастные были окружены на станции [Нау около Ура-Тюбе] шайкою кокандцев и долго отстреливались, пока хватало патронов. Затем они были связаны разбойниками и зарезаны». Трагической деталью этой истории был тот факт, что вместе с доктором были его малолетние дочери, которые видели, как отцу отрезают голову, и, когда их передали в руки россиян, старшая долго не могла опомниться.
Существует и более подробная версия произошедшего. По воспоминаниям некоего Трионова, Петров изучал природу Туркестана и лечил в том числе местных жителей, его жена умерла, и он остался вдовцом с двумя дочерьми. После объявления военной мобилизации Петров и Васильев
Ознакомительная версия. Доступно 13 из 63 стр.