КГБ навсегда. Невидимые щупальца сверхдержавы - Джон Бэррон
В редакции «Нового времени», размещавшейся на Пушкинской площади, рядом с агентством печати «Новости», Левченко начал работать с января 1974 года. На третий день в его комнату бочком втиснулся один из литсотрудников — Жмеринский, держа в руках журнал «Ньюсуик» с карикатурой на Брежнева. Деланно хихикая, Жмеринский заговорщицки шепнул:
— Забавный рисуночек, не находишь?
Левченко поморщился:
— По-моему, непристойный.
Тот перестроился с проворством хамелеона:
— Я тоже так считаю. Забавно все же, как они из кожи вон лезут, пытаясь нас очернить. Это свидетельствует об их комплексе неполноценности!..
Левченко молча уставился на него.
— Ты чем-нибудь занят сегодня после работы? — спросил Жмеринский. — Сходили бы выпить пивка. Ради первого знакомства… Я угощаю!..
В грязноватой пивной Жмеринский заказал пиво и бутылочку водки. Левченко прекрасно понимал, что стукач обычно нуждается в паре глотков спиртного, прежде чем отважиться на «разговор по душам».
— Знаешь, я должен тебя предупредить… — начал Жмеринский. — Правда, может быть, ты уже сам это заметил. Но если нет, я просто обязан обратить твое внимание…
— На что?
— У нас в журнале очень сложная обстановка…
— Серьезно? Что же у вас происходит?
— Ну, ты, наверно, заметил, что восемьдесят процентов наших авторов и технических сотрудников — по национальности евреи. Их никогда не пустят ни в какую заграничную командировку, а здесь им приходится ишачить дай боже. Многие из них от этого совсем осатанели: еще бы — за границу не пускают, по службе не продвигают. У людей — никаких шансов. Жуть, правда?
— Я не заметил пока в редакции ничего такого жуткого. Тебе, конечно, лучше знать… Но, насколько я успел заметить, Наумов со всеми держится ровно…
Выпили еще. Жмеринский усиленно замахал руками:
— Давай забудем о служебных делах, ну их всех в задницу. Развлекаться так развлекаться! Как ты насчет…
Левченко уклонился:
— Знаешь ли, мне предстоит ехать в Японию… Приходится всего такого остерегаться…
Отбив эту попытку провокации, Левченко намерен был постепенно сломать невидимую стену недоверия, зависти и отчуждения, которая, как он чувствовал, отделяла его от сотрудников редакции. Большинство здесь действительно составляли евреи, которым никогда не доведется съездить в командировку за границу, хотя многие из них были куда более способными журналистами, чем офицеры КГБ, которым они помогали подготовиться к журналистской работе в разных странах мира. Все эти работники редакции боялись КГБ и относились к нему с презрением, но трудились не за страх, а за совесть. Наумова много раз упрекали, что у него работает столько «лиц нерусской национальности», но он отшучивался: «Евреи работают, как дьяволы, — если держать их в черном теле!»
Работая так же напряженно, как и они, с готовностью берясь за любое дело, какое только требовалось в данный момент редакции, никогда не задавая никаких двусмысленных вопросов и не заводя разговоров на скользкие темы, Левченко со временем почувствовал, что «заслужил признание». Приблизительно тридцать процентов статей в «Новом времени» были написаны работниками Международного отдела ЦК (укрывающимися под псевдонимом), около двадцати процентов — гэбистгэбистской службой дезинформации, и примерно столько же — сотрудниками министерства иностранных дел. Поломать такой порядок был бессилен даже Наумов. Он требовал, чтобы все статьи отвечали хотя бы минимальным требованиям в смысле стилистики, и Левченко заслужил уважение коллег вполне толковой правкой тех статей, которые в их первоначальном виде просто не годились для публикации.
Левченко предложил, чтобы тогдашний токийский корреспондент «Нового времени» присылал в редакцию не готовые материалы, а, так сказать, заготовки для них и просто вырезки из японских газет, с тем чтобы на их основе он, Левченко, писал статьи и корреспонденции, которые пойдут в журнале за двумя подписями.
В результате такой кооперации офицер КГБ получил возможность время от времени отвлекаться от однообразной редакторской работы для подготовки статей, Наумов с удовлетворением отметил, что качество материалов по Японии заметно улучшилось, а японская — да и не только японская — контрразведка имела теперь возможность «засечь» на страницах «Нового времени» имя Станислава Левченко — по всей видимости, профессионального журналиста.
Перед отъездом в Токио Левченко по традиции должен был устроить отвальную в редакционном кафе-ресторане. Он пригласил всю редакцию, включая технический персонал, — человек сто, но полагал, что придет не более двух десятков.
Вручив директору кафе-ресторана сто рублей, он попросил его выставить на стол «как можно больше» еды и спиртного.
Левченко появился в дверях кафе-ресторана ровно в 8 часов — на этот час был назначен прощальный ужин, — и остановился, пораженный. Его даже бросило в пот. Столы ломились от закусок, от икры, балыка, сыра, на них красовались десятки бутылок лучших грузинских вин, коньяка и «Столичной», которую обычно нелегко было достать. Безусловно, это должно было стоить не меньше пяти сотен, — разве что Наумов, пустив в ход свои связи, заказал часть продуктов в правительственном магазине. А в ресторане вопреки всем ожиданиям собралось человек восемьдесят, — едва Левченко вошел, все они поднялись с мест и устроили ему овацию.
Поздним вечером, когда приглашенные начали понемногу расходиться и все в зале были уже основательно навеселе, Наумов, остававшийся трезвым, произнес прощальное слово: «Товарищи, Станислав Александрович поработал для нас всего один год, но проявил себя как достойный член нашего коллектива и способный журналист. Разрешите пожелать ему всяческих успехов в выполнении трудных и ответственных журналистских заданий, которые ждут его в Японии. Он — хороший товарищ…»
Одна из присутствующих — хорошенькая полная блондинка, видимо имевшая случай узнать
Ознакомительная версия. Доступно 26 из 129 стр.