Самоучитель опричника. История политического розыска в России в XV–XVIII веках - М. М. Кром

Если учесть, что граф А. И. Шувалов был придворным, светским человеком и предпринимателем, то многое по делам Канцелярии он поручал своим подчиненным, среди которых Шешковский явно выделялся. С Шуваловым у него были тесные связи — известно, что, приехав в Петербург в 1752 году, Шешковский жил в доме Шувалова, выполняя, вероятно, обязанности приживалки и секретаря. Благодаря поддержке своего начальника, после 1754 года он занял ключевой пост секретаря, которому подчинялся весь, хотя и небольшой, штат сыскного ведомства. Назначение это стало наградой «за добрыя и порядочныя его при важных делах поступки и примерные труды». К моменту реорганизации сыска в начале 1762 года Шешковский, не достигнув и тридцати пяти лет, уже имел огромный опыт сыскной работы и служил асессором Тайной канцелярии, фактически — вторым лицом в Тайной канцелярии. Приведенное в анекдоте утверждение, что Шешковский на какое-то время после ликвидации Тайной канцелярии оказался без работы — вымысел. Как мы видели выше, через две недели после этого события была создана Тайная экспедиция, и Шешковского тогда же перевели в штат Сената. Это произошло по указу Петра III 16 февраля, то есть в тот же день, как в Сенате получили указ о ликвидации Тайной канцелярии. В этом указе было предписано «асессора Шешковского, переименовав того же ранга сенатским секретарем, ныне же действительно и определить в учреждаемую для того при Сенате экспедицию», а заодно дать отчет об израсходованных деньгах.

В составленном в 1764 году генеральном штате (подобие бюджета того времени) на 1765 год он упомянут как сенатский секретарь, «находящийся по некоторым порученным от В. и.в. делам при сенаторе, действительном тайном советнике и кавалере Никите Ивановича Панине и генерал-прокуроре Глебове». Под началом Панина и Глебова Шешковский проработал недолго — с 1764 года он служил в подчинении генерал-прокурора князя А. А. Вяземского. И так продолжалось почти тридцать лет. Шешковский умер в 1794 году в чине тайного советника «при особых порученных от Ея и.в. делах». К моменту назначения Вяземского Шешковский был уже известен Екатерине II. В 1763 году он занимался делом Арсения Мациевича и, по-видимому, весьма успешно. Затем, в 1764 году не менее удачно Шешковский занимался делом Мировича, после чего он и стал обер-секретарем Сената. В 1767 году Шешковский — уже коллежский советник, и тогда же его выбирают депутатом в Комиссию по составлению Уложения от Второй адмиралтейской части Санкт-Петербурга, что свидетельствовало о высоком общественном статусе и известности Шешковского. Несомненно, он пользовался доверием императрицы. Чаще всего связь с ней Шешковский поддерживал через Вяземского или ее статс-секретарей, но известно, что Шешковский и лично участвовал в тайных заседаниях у государыни по делам политического розыска. Примерно к 1764 году относится записка Екатерины к Вяземскому и Всеволоду Всеволожскому о том, чтобы им быть «сегодня [в]вечеру, в десятом часу», и при этом указывается: «И привезите Шешковского с собою». Императрица заботится о тайне посещения ее апартаментов начальником политического розыска и поэтому пишет: «Его провести можно сквозь графские (то есть Григория Орлова. — Е. А.) покои в мой кабинет».

Шешковскому поручались срочные, не терпящие отлагательств дела. 28 июля 1791 года Екатерина указала Шешковскому и Храповицкому задаться секретарем Коллегии иностранных дел Л. И. Вистом, которого подозревали в шпионаже — русский посланник сообщил из Парижа, что из ставшей известной ему выписки расходов департамента французского министерства иностранных дел на имя Виста в течение нескольких лет перечислялись большие суммы денег. Всю ночь 29 июля следователи допрашивали Виста в Петропавловской крепости, и утром 30-го они подали протокол допроса императрице, которая сказала, что «это стоит повального обыска». «Отвергая запирательство, — пишет Храповицкий, — мне приказано Виста вновь допросить и дать ему сутки на размышление». Храповицкий и Шешковский написали общий рапорт и 1 августа «поднесли привезенные бумаги» императрице, которая указала сослать Виста в Пензу. По некоторым другим материалам видно, что императрица консультировалась с Шешковским, слушала его доклады («Имел я счастие всеподданейше докладывать Ея и.в.», — из его записей). В 1771 году она посылает Вяземскому пришедшую к ней от главнокомандующего Москвы П. С. Салтыкова какую-то подметную тетрадь и предписывает: «Прикажите Шешковскому прочесть большую тетрадь при рапорте графа Петра Семеновича Салтыкова и существо оных сумасбродств пусть он нам с тобою расскажет, для чего вы можете его завтра или послезавтра ко мне привесть». Тут же дается задание для размышления: «Мне пуще всего знать хочется, не поощряет ли кто подобных фанатиков. Екатерина». В 1775 году она пишет главнокомандующему Петербурга Якову Брюсу о том, что она поручила Шешковскому разобраться в запутанных личных делах Натальи Пассек (кстати, дела эти не относились к политическому розыску), и, как пишет императрица, «он подал мне приложенную выпись» и советовал сдать дело в архив и более им не заниматься, что императрица и сделала. В другой раз она пишет Якову Брюсу по поводу уничтожения неизвестной книги: «Мне о книге говорил Шешковский, что ее жечь сумнительно, понеже в ней государские имена и о Боге написано и так довольно будет, отобрав в Сенат, истребить не палачом», — то есть не публично.

Екатерина II ценила деловые качества Шешковского. Когда ей осенью 1774 года стало известно, что пойманного Емельяна Пугачева везут в Москву, то для допросов его она выслала именно Шешковского, которому поручила найти ответ на волновавший ее вопрос об истоках самозванства Пугачева и его возможных покровителях. В рескрипте главнокомандующему Москвы М. Н. Волконскому от 27 сентября 1774 года она писала: «Отправляю к вам отсель Тайной экспедиции обер-секретаря Шешковского, дабы вы в состоянии нашлись дело сего злодея привести в ясности и досконально узнать все кроющиеся плутни: от кого родились и кем производились и вымышлены были». В тот же день она сообщала П. С. Потемкину о посылке Шешковского и характеризовала его: «Шешковский…, которой особливой дар имеет с простыми людьми (разговаривать. — Е. А.) и всегда весьма удачно разбирал и до точности давадил труднейшие разбирательства». Шешковский несколько дней по много часов подряд допрашивал Пугачева и для этого фактически поселился возле его камеры в Старом монетном дворе, где содержали Пугачева. Как сообщал императрице 8 ноября 1774 года М. Н. Волконский: «Шешковский… пишет день и ночь злодеев гисторию».

Высокую оценку своих способностей Шешковский оправдывал многие годы. Его считали самым крупным специалистом по выуживанию сведений у «трудных», упрямых арестантов. Он знал, как нужно их убеждать, уговаривать (по терминологии тех времен — «увещевать»), запугивать. В указе сенатору В. И. Суворову Екатерина II пишет о подследственных по