Компаньон - Garret Hawke Amell
— Нам тоже нравится. Хотя говорят, что у старост школы комнаты намного роскошнее. — отозвалась Панси, чтобы просто из приличия поддержать разговор. Так как Лонгботтом сидел в кресле, а Грейнджер — на диване, сама Панси предпочла сесть за один из столов.
— Ну, на то они и старосты школы, да? — неловко улыбнулся Лонгботтом и платком стер пот со лба. В комнате на некоторое время установилось молчание. Я прочистил горло и опустился в единственное свободное кресло, разместив локти на подлокотниках и по приобретённой привычке сцепив руки в замок.
— Итак. Вопросы? — остановился я взглядом на гриффиндорцах, когда стало ясно, что никто проявлять инициативу не собирается. Длинная будет ночь…
***
К моему удивлению, патрулирование коридоров в компании Лонгботтома прошло достаточно спокойно. Мы нашли только троих хаффлпафцев, которых бесцеремонно проводили до гостиной. В остальном нам никто на пути не встречался, не считая полтергейста. Но и тот не был особой проблемой, стоило мне только сказать, что о его поведении непременно узнает Кровавый Барон. Может, это и непрофессионально, ссылаться на более старший авторитет, но прямо сейчас у меня не особо был выбор. Барон — единственный, кого опасается Пивз, не считая директора.
Кроме того, в течение ночи в коридорах снова начало ощутимо холодать. И мне уже надоело без конца доставать платок из кармана, чтобы высморкаться. Отвратительное состояние простуженности никак не желало до конца уходить. Оно и понятно: зелья дают мгновенный эффект, снимая симптомы. Но в идеале любому волшебнику нужно ещё несколько дней относительного покоя, чтобы окончательно прийти в норму. А у меня этого времени не было. Разве что выходные… Но и там близится поход в Хогсмид, который я ни в каком виде не хочу пропустить. Значит, придется работать с тем, что есть.
Когда мы снова спустились в подземелья, я чувствовал себя разбитым. Но все мысли тут же отошли на второй план, стоило мне только увидеть застывшее от беспокойства лицо Панси. Грейнджер тоже выглядела совершенно обескураженной и какой-то потерянной. Я не успел ничего сказать, как Панси ухватила меня на запястье и потянула за собой, буквально побежав наверх.
— Что… — начал я.
— Всё потом. Ты должен это видеть. — тихо и решительно проговорила Панси. Мы миновали несколько тайных ходов, поднялись по лестницам и оказались у дверей Больничного крыла. Панси внезапно остановилась с несвойственной робостью прикусив нижнюю губу. — Ты ведь что-нибудь придумаешь, правда? Мы уже сообщили декану и Макгонагалл, но…
— Да что происходит? — не на шутку перепугался я. Где-то за моей спиной Лонгботтом также нервно расспрашивал Грейнджер, которая, кажется, тоже жутко нервничала: её выдавала крайне быстрая речь. Она практически не переводила дыхание и иногда проглатывала целые слоги.
— Думаю, их точно накажут. — заключила Грейнджер, поравнявшись рядом со мной.
— Кого? — нетерпеливо уточнил я. Мне начинала надоедать эта игра в загадки. Панси вздохнула и решительно потянула меня в Больничное крыло. Увидев целый ряд коек, отгороженных ширмами, я невольно остановился. Всего пару часов назад Больничное крыло было пустым! А теперь...
Первокурсники, второкурсники, третьекурсники… Слизеринцы, хаффлпафцы, райвенкловцы… Даже пару гриффиндорцев и то лежали на койках. Все с одинаковой бледностью на лице. Некоторых рвало, они прижимали к себе поближе жестяной таз, согнувшись над ним в три погибели. Панси облизнула пересохшие губы и обернулась ко мне с отчетливым проблеском отчаяния в глазах.
— Что здесь, Моргана побери, происходит?! — уточнил я, остановившись взглядом на пугающе бледном Майкле Роули. Мадам Помфри стояла у другой кровати, где-то рядом суетились старосты Хаффлпафа и Райвенкло, помогая всем, чем могли. Из кабинета колдомедика выглянул мрачный декан, нашёл меня взглядом и кивнул. Я сорвался с места и направился первым делом к кровати Роули. — Майкл? Ты меня слышишь?
Майкл закашлялся и с трудом открыл глаза, улыбнувшись тонкими, потрескавшимися губами. Он попытался подняться, но не смог, так что поднял только ужасно похудевшую руку. Казалось, что это вовсе была не рука, а кость, обтянутая тонкой, как старый пергамент, кожей. Я осторожно сжал его ладонь в своей и сел на кровать.
— Кто это сотворил с вами? — тихо спросил я, наклонившись ближе. На тумбочке рядом с кроватью с хлопком появился полупрозрачный пузырек. Я прочел инструкцию на этикетке и растер Роули ладони осторожным, медленным движением. — Расскажи мне.
— Я… Сам виноват, честное слово. — слабо проговорил Роули. Я невольно фыркнул, но Роули упрямо мотнул головой. — Нет, правда, это была моя ошибка… Они предлагали галлеоны, если я просто попробую сладости. И я решил, раз уж сразу ничего не случилось, то… Словом, мне нужны были деньги.
— Я говорила им перестать. Говорила, что даже если никому не стало плохо сразу, это совсем не означает, что несчастных случаев не будет. — обронила Грейнджер. До меня медленно начала доходить суть происходящего.
— То есть… Давайте сначала. — чувствуя, как в груди поднимается холодная злость, проговорил я. — Уизли платили младшекурсникам за то, что те пробуют их продукцию на себе…
— Они сначала пробовали всё сами! — испуганно добавила Грейнджер, что-то прочитав на моём лице. — И я уверена, что профессор Макгонагалл всё уладит. Она уже сейчас вызвала близнецов в кабинет. В конце концов, никто не знал, что у младшекурсников будут такие побочные эффекты!
— Нечего их защищать! — взорвалась Панси и выразительным жестом обвела рукой Больничное крыло. — Посмотри на это! Неужели эти болваны не уяснили, что если побочных эффектов нет сразу, то это не значит, что можно употреблять всё подряд?! Как они только додумались до подобного?! А если бы кто-то…
— Я вовсе не говорю, что они поступили правильно… — начала оправдываться Грейнджер.
— Ребята, давайте успокоимся. Спором делу не поможешь. — вклинился Лонгботтом, видя, что Панси уже в ярости открыла рот. — Смотрите, профессор Макгонагалл.
Макгонагалл в чепце для сна и тёплом клетчатом халате действительно торопливо вошла в Больничное крыло.