После нас - Катерина Затула

— Лучше? — спросил он.

— Что именно?

— То, с чем ты собиралась разобраться сама.

Я провела пальцем по его груди.

— Возможно.

— Неубедительно я поработал.

— Придётся повторить терапию.

Его ладонь скользнула по моей спине и остановилась на ягодице.

— Я готов.

Никита тихо усмехнулся, поцеловал меня в макушку и натянул одеяло на мои плечи.

Вопрос о Ксении я так и не задала. Он никуда не исчез, просто на время отступил. Никита лежал рядом, удерживая меня возле себя. Его ладонь ещё несколько минут медленно двигалась по моей спине, затем прикосновения стали реже, дыхание выровнялось, а рука тяжело замерла на талии. Видимо, сегодня он действительно устал.

Я осторожно подняла голову. Никита уже спал. После нескольких часов переговоров, бесконечных звонков и нашего секса он отключился почти мгновенно, но даже во сне не выпустил меня из объятий. Я могла разбудить его и всё-таки спросить о Ксении. Потребовать имена, даты и полный отчёт о личной жизни за последние два с половиной года. Вместо этого накрыла ладонью его руку и закрыла глаза.

Ксения осталась неизвестной женщиной без лица. Его прошлое — прошлым. А рядом со мной сейчас лежал Никита: уставший, тёплый и непривычно спокойный. Впервые за весь день этого оказалось достаточно.

Катя

Я проснулась и даже не открыв глаза, потянулась рукой к другой половине кровати. Но обнаружила только прохладную простыню. Никита давно встал. Разумеется. Азаматов мог до одиннадцати вечера обсуждать многомиллионные сделки, потом убедительно доказывать мне, что нисколько не устал, и всё равно проснуться в свои нечеловеческие шесть утра.

На прикроватной тумбочке стоял стакан воды, а рядом лежал мой телефон, подключённый к зарядке. Я точно помнила, что вчера бросила его на кресло. Значит, Никита перед уходом снова обошёл спальню, собрал мои вещи и позаботился о том, о чём я сама не подумала.

На экране обнаружилось сообщение, отправленное в восемь тридцать: «Уехал в город. Не будил. Вера с Алисой. Выспись». Ни сердечка, ни поцелуя, ни хотя бы одного несчастного смайлика. Романтика в исполнении Азаматова выглядела как краткий служебный отчёт. Зато он зарядил мой телефон, оставил воду и перед уходом, кажется, поцеловал меня в висок. Сквозь сон я помнила прикосновение губ и тяжёлую ладонь, ненадолго задержавшуюся на талии.

Я перечитала сообщение ещё раз и улыбнулась. Приняла душ, надела короткий шёлковый халат и посмотрела на себя в зеркало. В отражении обнаружилась отдохнувшая женщина с припухшими после сна губами и подозрительно довольным выражением лица. Пришлось перестать улыбаться. Репутация главной шлюхи страны не предполагала такого глупого счастья от одного заряженного телефона и ночного нежного секса с миллиардером.

Из гостиной доносились голос Веры и звонкий смех Алисы. Я спустилась и остановилась в дверях. Дочь сидела на ковре в пижаме, окружённая кубиками, машинками и пластиковыми животными с фермы. Волосы торчали в разные стороны, на одной ноге почему-то не было носка. Вера расположилась рядом и совершенно серьёзно помогала пластиковой козе забраться в кузов большого красного грузовика.

Увидев меня, Алиса немедленно поднялась.

— Мама!

— Доброе утро, зайка.

Она подбежала и обхватила мои ноги. Я наклонилась, подняла её на руки и поцеловала в щёку.

— Вы давно проснулись?

— Около восьми, — ответила Вера. — Никита Владимирович сам пришёл к Алисе. Переодел её, привёл вниз и попросил вас не будить. Он сказал, что вы поздно легли.

В последней фразе Веры не прозвучало ничего особенного, но я всё равно крепче прижала Алису к себе.

— Разговаривали, — невозмутимо пояснила я.

— Конечно, Екатерина Андреевна.

Безупречно спокойное лицо женщины, которая много лет работала в этом доме, видела значительно больше, чем рассказывала, и умела не задавать вопросов. Только мои щёки всё равно залило румянцем.

— Папа? — спросила Алиса, оглядывая гостиную.

Слово до сих пор каждый раз болезненно и сладко отзывалось внутри.

— Папа уехал работать.

— Папа биби?

— Да, зайка. Папа уехал на большой биби зарабатывать деньги. Потому что ему всё ещё мало.

Вера улыбнулась.

— Завтракать будете?

— Вера, ваш завтрак — это единственная причина, по которой я вообще готова вставать по утрам. Конечно, буду.

Я посадила Алису обратно на ковёр и направилась на кухню. Вера пошла следом. На острове уже стояли тарелка с сырниками, ягоды и чашка кофе.

— Никита Владимирович попросил проследить, чтобы вы поели.

— Ну раз попросил, значит, будем есть. Садитесь, Вера, следите. Хотите кофе?

Она покачала головой.

— Мне кофе уже нельзя, давление.

— Ну как знаете. Тогда будете наблюдать, как я получаю пищевой экстаз.

Я отрезала кусочек сырника, попробовала и невольно закрыла глаза.

— О боже… Вера, это неприлично вкусно.

Она рассмеялась, наблюдая, как я тут же потянулась за следующим куском.

— Вы совсем не изменились, Екатерина Андреевна.

— К несчастью для Азаматова.

— Не думаю, что он считает это несчастьем.

Я подняла на неё глаза, но Вера уже отвернулась к кухонному шкафчику, предусмотрительно спрятав улыбку. В этот момент оставленный на столешнице телефон завибрировал. На экране появилось имя Никиты. Я провела пальцем по экрану.

— Звонишь пожелать мне доброго утра?

— Доброе утро. — в его голосе послышалась улыбка —Ты только проснулась?

Голос Никиты звучал собранно, но уже не так устало, как ночью. На заднем плане слышались приглушённые мужские голоса, затем хлопнула дверь.

— Что за глупости. Я уже с утра на ногах, как пчёлка.

Технически я даже не соврала. Утро ещё не закончилось, а на ногах я находилась уже целых двадцать минут.

— Могла ответить на сообщение, пчёлка.

Я посмотрела на его утреннее сообщение.

— Я не хотела отвлекать тебя от пересчитывания золотых монет, Скрудж.

Никита тихо усмехнулся в трубку.

— Кстати, почему я Скрудж? Я вроде совсем не жадный.

— Потому что «мой щедрый миллиардер» звучит так, будто я подтверждаю всё написанное в статьях.

— А Скрудж, значит, спасает твою репутацию?

— Нет, но добавляет нашим отношениям литературной глубины.

На том конце повисла короткая пауза.

— Ты же понимаешь, что Скрудж Макдак — персонаж мультфильма, да?

Я замерла с вилкой возле рта и медленно опустила её обратно на тарелку. Вот сейчас он серьёзно решил усомниться в моём