Бывший под елкой. Давай начнем сначала - Виктория Кожухова
Она громко лает, заставляя меня подпрыгнуть на месте и вновь зажать виски руками.
“Вспоминай, Света, вспоминай, было ли что между вами или нет… Потому что если было – есть еще возможность сбежать, пока Горского нет в комнате…”
– И все же ты зря меня бросила! Я бы купил тебе такую жизнь…
– Горский, замолчи…
Мы плетемся по длинным коридорам отеля, которые все никак не заканчиваются. Кто их вообще строил?
Лидия с Иваном остались в баре, а я едва отвязалась от нее и ее нескончаемого потока воспоминаний о том, как ей нравился Горский. Они лились такой бурной рекой, что на смену спокойствию пришло вначале тихое раздражение, а потом уже вполне себе злая… ревность.
Да, я ревную.
Возможно, все дело в алкоголе, но сейчас мне не удается так хорошо себя контролировать.
– Кто вообще тебе говорил, что я хочу хорошей богатой жизни… – бурчу я, а Макс ко мне оборачивается. Его резко качает из стороны в сторону, так, что ловить приходится.
Вцепляюсь в его предплечья руками, и мы волнуемся вместе. Черт побери, он ведь на голову выше меня и крупнее, почему я подумала, что смогу его удержать…
– Ты сама рвалась к вершинам, Лана… – медленно произносит он. – Поэтому я мог бы дать тебе всего, чего ты желала…
– Мог бы, но не дал.
– Значит ты что-то утаила…
– Ты не дал мне… а-а-а, ну зачем, зачем я с тобой об этом разговариваю? – отталкиваю его, внезапно обозленная своей душевной слабостью и желанием откровенничать.
Горский вновь качается, но удерживается на ногах. Более того, он хватает меня за руку:
– Мы. Не. Договорили!
– А я договорила, отстань!
Меня шатает, и в какой-то момент Макс наваливается на меня, невольно толкает, я падаю, куда-то проваливаюсь, а он летит за мной… И только в последний момент успевает выставить локти и не приземлиться на меня всем своим весом…
Свет автоматически загорается.
– О, мы в моей спальне! – пьяно улыбается Макс и, поднявшись на ноги, захлопывает дверь.
– Даже и не думай, Горский! – выставляю вперед я руку. – Держи свои грязные руки подальше от меня!
– Я как раз собирался в ванную, гоу со мной? – игриво подмигивает он мне. – Там не только руки помоем… Только чур мыло в душе роняешь ты!
– Я иду к себе, – закатываю я глаза.
– Ты ползешь… нет, даже просто лежишь в сторону двери, но это никак не назовешь движением…
– Я сейчас… ай, что ты делаешь?!
Он подхватывает меня под подмышки, валит на постель и бормочет:
– Всю душу мне вымотала. Так ведь нельзя, Лана. Ты ужасный человек, знаешь? Я вот смотрю на тебя и понимаю, что ни черта я не… – он тяжело вздыхает и с укором смотрит на меня, а мне в этот момент так хочется, чтобы Горский наконец-то высказался!
Да, вот такая я вредная. Сама о своих чувствах говорить не хочу, а услышать от него – жажду!
– Ну же, договаривай!
– Поцелуешь – договорю!
Поджимаю губы. Не то чтобы мне не хотелось, но недавний опыт намекает мне о том, что это плохая идея. В особенности сейчас, когда я не могу управиться со своими чувствами и эмоциями.
Макс делает жалобные глаза:
– Ты даже на это пойти не можешь? Малю-ю-сенький поцелуйчик… И я расскажу тебе обо всех сокровенных тайнах своей души!
Не даю себе подумать больше и вместо ответа притягиваю его к себе за шею. Мне так хочется вновь ощутить его губы на своих губах, так хочется почувствовать приятную тяжесть его тела… Возбуждение, уже давно угнездившееся внизу живота, утробно ноет, желая Горского. И теперь, когда воспоминания об этом освежились, я прижимаюсь к нему крепко-крепко… Так, будто мы и не расставались вовсе. Никогда…
Впиваясь в его губы поцелуем-укусом, с наслаждением втягиваю его немного терпкий запах. Близость с Максом похожа на нахождение под палящим солнцем, которое обжигает своими лучами. Комфорт и боль смешиваются вместе словно кофе со сливками, образуя тот самый коктейль эмоций, который я уже очень давно не испытывала…
Мне мало. Очевидно мало этого. И я хочу продолжения.
Все мысли о том, что это неправильно, улетучиваются из головы, она сейчас большая и легкая, в ней ни единой мысли о том, что… Нет, я не буду об этом думать, правда не буду.
Я подумаю обо всем завтра. Именно завтра буду казнить себя за переступленную черту. Именно завтра буду ненавидеть Макса за происходящее. Потому что ненавидеть себя за проявленную слабость я больше не могу.
Устала.
Ведь все эти годы именно это и делала.
И да. Я жалею. Чертовски жалею, что бросила его.
Судорожно срываю с него одежду, Макс не отстает. В сторону летит мое нижнее белье, и я охаю от крышесносящего кайфа, откинув голову, когда его грубые шероховатые ладони накрывают мои груди.
– Прекрасная… – выдыхает Макс, покрывая беспорядочными поцелуями мою шею. Тянется к моим губам, а потом внезапно и оглушительно чихает. Отскакиваю от него, схватившись за сердце.
– Будь здоров…
Макс начинает заливисто хохотать, валится на постель, закрывая лицо руками. И я присоединяюсь к нему. Ситуация кажется мне веселой и чудесной, окрашенной всеми цветами радуги! Кажется, что все, мучившее меня ранее, – такая ерунда! И мы со всем справимся, вместе… Теперь все тягостные мысли, мучившие меня ранее, кажутся несущественными и какими-то раздутыми…
Вот только когда я, окрыленная этим осознанием, перевожу взгляд на Макса, то застываю.
Он спит, широко раскрыв рот, и сладко похрапывая.
– Эй, Горский… А как же наш секс? – жалобно произношу я.
Прикрываю глаза, чувствуя